Одержимая

Дяченко Марина и Сергей

Здесь сносили хрущобы. Один дом стоял, как после бомбежки, вывернув наружу пыльные внутренности. Другой, уже пустой, дожидался своей участи. В третьем еще виднелись на окнах занавески, еще висело белье на балконах, собирая рассеянную в воздухе бетонную взвесь. Алиса со своим парнем уверенно шагали к третьему.

* * *

Верну ей деньги, думал Вова. Нет… брошу ей в лицо. И скажу все, что накипело. Может, и залеплю. Один только раз дам по морде, пусть не думает, что она особенная…

Алиса,

будто прочитав его мысли, удивленно повернула голову. Вова выдавил из себя улыбку.

У нее были удивительные губы. И восхитительный зад, обтянутый велосипедными трусами. Вова мучился, как грешник на сковородке: он хотел ее и ненавидел. И много раз мечтал, как хорошо бы приковать Алису к батарее и так пожить хотя бы несколько дней. А потом — под суд и в тюрягу, но помнить всю жизнь, что они были, эти дни, эта власть, это чужое и доступное, присвоенное тело…

Он тяжело дышал. Он боялся выдать себя взглядом, жестом, запахом. И так длилось целую минуту, а потом он будто грохнулся с небес на землю: вспомнил, зачем они здесь, и кто такая Алиса, и кто он такой.

— Ты чего? — спросила она, глядя снизу вверх.

— Ничего… все в порядке.

— Тебя ломает, что ли?

Вова прижал ладонь к колотящемуся боку. Помотал головой.

— Времени мало, — сказала она озабоченно. — Придется в парикмахерской по-быстрому, программа-минимум…

— Пара минут, — пообещал он.

— Алиса!

Оба оглянулись.

Та самая женщина, что ехала по трассе на скутере, мокрая, в грязных сапогах, догоняла их ковыляющей рысью. Вова вздрогнул.

— Алиса, — тяжело дыша, женщина догнала их у самого подъезда. — Я кое-что должна вам сказать, это касается вашего дедушки.

— Вы кто? — Девушка отступила.

— Я? — Женщина улыбнулась, улыбка была бы вполне светской, если бы не грязь на лице. — Меня зовут Ирина, я… экстрасенс. Это касается вашего дедушки, нам надо немедленно поговорить.

— Фигня, — высокомерно сказала Алиса. — Идите и говорите с дедом.

— Это касается и вас! Вам угрожает опасность. Я точно знаю, что вы можете умереть сегодня до полуночи, если не послушаете меня!

— Сумасшедшая, — сообщила Алиса без признаков волнения. — Пардон, мы спешим.

И она свернула к подъезду, увлекая за собой парня. Открылась и закрылась деревянная дверь в чешуе давно ободранных объявлений.

Ирина, обессиленная, присела на старую скамейку.

Сорок лет назад старушки, скучающие по родным деревням, проводили здесь дни и вечера, судачили, болтали, сплетничали, разглядывали идущую мимо жизнь. Все они умерли в почтенном возрасте, да и скамейка доживала последние дни. Ирина сидела, слушая, как бьет в отдалении чугунная баба по стенам пятиэтажки.

Демон присел рядом:

— Ну?

Она молчала. Сегодняшний день пошел наперекосяк с самого утра; ведьма

знала, кто в этом виноват. Ни разу в ее практике — ни разу! — человек, которого она припугнула бы скорой смертью, не вел себя так бесстрастно.

— Ты выглядишь, как пугало, — сказал демон.

Я выгляжу, как городская кликуша, подумала Ирина мрачно. Девчонка не приняла меня всерьез. Маленькая дрянь.

— Что? Удар по самолюбию? Эй, ведьма! Куда они пошли, что за притон, кто этот мужик рядом с ней? Ты меня слышишь?!

Ирина откинулась на жесткую спинку и закрыла глаза. Испитой старичок, проходивший мимо, поглядел на нее с удивлением.

* * *

— Привет! А это кто?

Артуру было лет тридцать, он был черноволос и очень смугл, сидел на полу, скрестив ноги.

— А это, — начал, явно волнуясь, Вова, — моя подруга.

— Абанамат! — Артур блеснул маленькими цепкими глазами. — Качок, дорогой, спасибо. Удружил.

— Нет, — Вова занервничал сильнее. — Это внучка Раевского, художника. Она мой гарант… Она добудет бабки, я завтра принесу.

— Сколько раз ты говорил «завтра»? — ласково спросил Артур. — По-моему, гнилой базар, да?

Алиса разглядывала маленькую комнату. Мебели почти не было, обои висели клочьями, пол устилался в два слоя относительно новыми, но грязными коврами. В углу на голом бетоне стояли рядом кальян — и светлый ноутбук с яблоком на крышке. Под окном, разлегшись на подушках, спал человек, равнодушный ко всему, будто в зале ожидания.

Дверь в соседнюю комнату была снабжена засовом. Двери в кухню не было вовсе — там два наголо бритых сизолицых крепыша пили из трехлитровой банки не то молоко, не то кумыс, не то разведенный клей ПВА.

— Я достану у деда деньги, — сказала она высокомерно и твердо. — Хотя…

И поглядела на Вову взглядом, от которого тому снова захотелось ударить ее.

— Я обещаю, — снова заговорил Вова. — Зуб даю…

— На хрена мне твой зуб?

Артур, прищурившись, разглядывал Алису. Там, где он вырос, только гулящая девушка могла бы выйти на улицу в велосипедных трусах.

Да и то — страшно представить, что с ней случилось бы через минуту.

— Твой дед богатый, да?

— Богатый, — с отвращением отозвалась Алиса.

— Тогда так: ты, Качок, иди к этому богатому глупому человеку и возьми лавэ сегодня, а не завтра. А ты, красавица, садись поудобнее… косячок будешь?

* * *

Парень вышел из подъезда минут через пятнадцать. Не вышел — вылетел, держась за лицо; один. Без Алисы.

— Где она? — Ирина вскочила.

Парень глядел на нее мутными глазами.

— Где Алиса?! — Ведьма моментально позабыла про усталость.

— Там. — Он сглотнул.

— Где «там»?!

— Ничего не знаю, отвали!