Одержимая
Шрифт:
— Я тебе часы или будильник?
Ирина поискала взглядом Алису. Старый художник сидел, пригорюнившись, опустив голову на руку: устал, наверное, за длинный день бесконечных поздравлений. Его родственники и друзья общались, каждый в своем кружке; подали сладкое, и гости бродили по залу с кофейными чашечками в руках.
Рыдает в туалете, подумала Ирина.
Гостевой туалет был велик и светел, в нем пахло розарием — и табачным дымом; две чопорные дамы курили на диване и беседовали не об искусстве, как можно
Рыдает в другом туалете, подумала ведьма уже с оттенком тревоги. Ясно, что после такой сцены ей надо побыть одной…
Особенно если она хоть немножко любила этого гадкого типа.
Она увидела управляющего Толика — и решительно подошла к нему:
— Где Алиса? Вы не видели?
— Нет, — ответил он без удивления.
Она взяла его за пуговицу и притянула к себе.
— Сегодня у нее болела голова, — доверительно шепнула в ухо. — Может быть спазм… Короче, найдите ее, ей пора принимать лекарство.
— Вы кто? — Он снова оглядел ее с головы до ног, от кроссовок до хвоста на макушке. — Вы ее врач?
— Я ее личный тренер, — сказала Ирина сурово. — Попросите ее найти.
И, убедившись, что Толик действительно подзывает к себе обслугу, вышла на крыльцо.
Во дворе мерцали гирлянды. Светились красным огоньки сигарет: сытые и пьяные гости вырвались на свежий воздух. Ирине остро захотелось курить.
— Алиса! — позвала она в темноту.
— Миелофон! — гнусавым голосом отозвались от группы гостей.
И несколько голосов засмеялись.
Лучше бы у нее по-прежнему болела голова. Лучше бы она была пьяной, с пеленой перед глазами, лучше бы мысли путались, а ноги заплетались.
Но она соображала очень ясно. История отношений с Вовой была освещена, высвечена, будто картина на выставочном стенде. И в этой истории много было ненужного, но было и дорогое.
Тем хуже.
Алиса остановилась перед любимой картиной деда; она помнила ее с детства. Пляж, мокрый песок, в котором отражаются, как в зеркале, играющие дети. Тогда все было просто: безо всяких сюрреалистических поисков, без фальшиво-пафосной мути.
И туда уже не вернуться, на этот мокрый пляж.
Она потихоньку вышла через боковой вход. Постояла, дыша воздухом. Вовы уже не было и в помине; так легко представить, что он приснился. Что это был прекрасный вначале, потом горький и страшный, потом унизительный сон; на лужайке перед входом, где вот только что, несколько минут назад, стоял «Пежо», приглашенные пиротехники готовили свой фейерверк. Ох взорвется, засверкает, ох рассыплется огнями…
А потом Алисин взгляд наткнулся на велосипеды.
— Тут один выход?
Охранники смотрели на нее подозрительно.
— А в чем, собственно, дело? — начал первый, тот, что скручивал
— В том, что вы точно знаете, что Алиса не выходила? Потому что в доме ее, похоже, нет.
Охранники переглянулись.
— Ну, есть еще калитка, — сказал второй. — Там, сзади, возле черного хода. К реке, если что, но обычно там не ходят, обычно к реке на машине, потому что…
Ирина перестала его слушать.
Два велосипеда было прислонено к стене гаража еще пятнадцать минут назад. Два. А теперь там стоял один.
И эти тропинки она тоже знала с детства. Правда, в здравом уме ей не пришло бы в голову взгромождаться на велик в длинном платье и в босоножках на высоких шпильках.
Но она приноровилась. Каблуки болтались в воздухе, не касаясь педалей. Платье развевалось, обнажая колени; некому было смотреть, осуждать или вожделеть, Алиса ехала через ночь, кое-где подсвеченную фонарями.
Тропинка влилась в проселочную дорогу. За оградами лаяли и затихали собаки — они передавали друг другу Алису, как олимпийцы — факел.
Ветер в лицо успокаивал ее. Размазывал слезы. Говорил, что все еще будет.
— Она уехала! Среди ночи! Это нормально?!
— Тихо, тихо, люди крутом, зачем поднимать панику?
— А затем, что куда вы смотрели?! На велосипеде среди ночи! Одна!
— Она знает, где здесь дорожки, — примирительно сказал первый охранник. — Триста раз каталась. Дело житейское, захотелось девочке проветриться, а мы сейчас Серегу пошлем за ней на мотоцикле… Серега!
Охранник Серега ее и найдет, холодея, подумала Ирина. Причем, судя по тому, как мало осталось времени до полуночи, — найдет где-то недалеко от дома.
— Иди к старику, — прошелестел демон. — Счет на секунды!
— Господа, через минуту фейерверк! — раздался откуда-то веселый голос распорядительницы. — Через минуту перед домом будет устроен фейерверк в честь Эдуарда Васильевича, прошу вас, не пропустите это чудо!
Охранник Серега тем временем пошел к своему мотоциклу. Он шел медленно, задумчиво, флегматично. Еще минута — и дойдет, пожалуй. А еще через пару минут заведет мотор.
— Ира! Перестань метаться! — Демон выплыл из темноты, перегораживая ей дорогу. — Добудь где-то белый халат. На кухне должны быть. Ищи.
— А?
— В белом халате тебя допустят к старику, когда все начнется.
— Что начнется?!
— Ира, — демон встал перед ней, бледный, как лампа дневного света. — Ты не спасешь ее. Ищи халат! Тебе надо быть с ним рядом, когда этот Серега привезет… ее.
Гости выходили из дома, смеялись, курили, заполняли двор толпой. Народного художника пока не было видно.
— Уже все случилось, — хрипло продолжал демон. — Или случится через пару секунд. Она слетит в кювет, или ее собьет машина, или…