Одержимая
Шрифт:
Я вдохнула новый запах, обжигающий, сладкий, удушающий. Барабаны застучали яростнее и громче. Ритм проникал в мою кровь и плоть, соединяясь с биением сердца. Подчиняя себе.
— Ви са, —прошептал мой отец. Рыжая рысь…Время шло. Барабанный бой смягчился. Эдодасел рядом, тело его было разгорячено, несмотря на прохладу воздуха. Старая женщина, его мать, у ни ли си,бабушка многих малышей, села поблизости, пальцы ее постукивали по обтянутому кожей барабану. Эхо этих ударов отражалось во мне, вибрируя в глубине моей души. Затрагивая суть, костяк, сердцевину.
— А
— Следуй за барабаном, — сказал эдода.
Я взглянула на стену, на тени, которые там плясали, извиваясь в изнеможении. Барабанный ритм заполнил меня, медленный и звучный, отдающийся эхом в пространстве пещеры.
Что-то теплое коснулось меня. Меховые шерстинки защекотали кожу. На стене с танцующими тенями я увидела себя. А на мне примостилась кошка с заостренными ушами, с кисточками, завернутыми наружу. Ее шкура терлась о мои бока. Мои ноги. Ви са…рыжая рысь. Мое лицо. А поверх кошачья морда. Исцеленная кожа опускалась на меня.
Ожерелье из когтей, костей, острых зубов (эдоданадел его через голову мне на плечи).
— Залезь внутрь, — тихо пробормотал эдода.— Дыши внутрь. Внутрь ви са.Внутрь змеи, которая в ней. — Змея под кожей кошки… Я почувствовала магическое покалывание вдоль боков, в кончиках пальцев, когда скользнула вниз, под шкуру желтой рыси. Образы. Парение в сером пространстве.
Действие алкоголя и наркотиков —пришла издалека мысль. Спокойное удивление заглушил барабанный бой. Я увидела змею, свернувшуюся под поверхностью шкуры, инкапсулированную в каждую клетку охотничьей кошки. В ее зубы и кости, в высушенные кусочки спинного мозга. Змея, которая содержала в себе все, чем была ви са.В том числе и понимание того, где мы с кошкой различаемся, а где составляем одно целое. И того, как легко будет переходить из своего тела в рыжую рысь. Настолько просто. С осознанием пришло стремление и желание. Ясность. Жажда скользнуть в змею внутри ви са.Желание стать желтой рысью.
Мой первый зверь. Моя первая трансформация. Я дала себе волю. И расплавилась, как камни в пещере наверху. Приняла форму рыжей рыси. Боль разошлась лучами во все стороны, подобно спицам в колесах белого человека. Все еще отдаленная, захваченная барабанным боем и поэтому не совсем еще часть меня. Тени на камне слились и засверкали серым, и темным, и светлым. Все цвета ушли из ночи. И я обратилась в рыжую рысь.
Мир в моих глазах стал серым и плоским. Но когда я сделала первый вдох в качестве ви са,запахи взорвались внутри меня, перенасыщенные и многослойные и тем не менее отчетливые. Дым, пот, гнилые зубы, медвежий жир, виски белого человека, кровь, травы. Голод проснулся во мне.
Склонив голову, я посмотрела на отца, и на стене задвигались тени от моих заостренных ушей и завитков-кисточек. Эдода,который стоял рядом со мной, тоже трансформировался. Он выбрал другого зверя: горную пантеру, тлвдатси.Его смертоносные глаза, круглые зрачки с янтарной радужкой, встретились с моими. Несущие гибель когти изогнулись и вытянулись на земле. Я съежилась, сжалась от страха.
Под запахами костра, танцующих людей и кошки запах отца почти потерялся. Почти. Но не совсем. Я вобрала в себя его аромат, который пробивался из-под шкуры пантеры.
Да, эдодабыл
Изменчивые, насыщенные звуки и запахи обладали такой силой, что ранили меня, как удары ножа. Воздух скользил по моей шкуре, сообщая все, что творилось в окружающем мире. Направление ветра. Влажность воздуха. Приближение грозовых туч. Время года. Земля под моими шлепающими лапами была все еще мокрой от недавнего дождя. Я слышала бегущих грызунов, двух жующих оленей на горном хребте, сову на дереве вверху. Она расправила крылья. Ночные птицы охотились и кричали. Ощущения были мощными и концентрированными. Я выпустила когти, уменьшенные копии когтей эдоды,но от этого не менее опасные для моей добычи.
Эдода, тлвдатси,повел меня в рододендроновые заросли, чтобы научить охотиться. Стволы переплетались от самой земли, а листья вверху образовывали балдахин на высоте чуть меньше человеческого роста. Я следовала за ним, наблюдая, принюхиваясь, прислушиваясь, постигая, как ловить кроликов. Моя собственная жертва сидела неподвижно, как камень, в кустах. А потом рванула прочь, обезумев от страха. Я прыгнула. Когти впились в добычу на всю глубину, зубы вцепились в холку. Маленький зверек содрогнулся, когда я сломала ему хребет. Эдодаучил меня убивать и есть. Щупать, пробовать, нюхать кровь и пищу, хрустящие кости и парное мясо.
Ночь ушла вместе со вкусом. Все запахи исчезли. Я лежала на диване в своем бесплатном доме, закрыв глаза. Я вспомнила. Я знала, кто я. Знала все с самого начала. Когда я вышла из леса, мне было не двенадцать лет, как решили белые люди-чиновники. Я была гораздо, гораздо старше. И в шкуре Пантеры я провела намного больше времени, чем думала раньше.
Я задрожала. Открыла глаза. И встретила пристальный взгляд хищника, который был значительно сильнее. Он выставил клыки, оттянув губы назад в тихом рычании.
ГЛАВА 12
Вампиры были голые. И еда голая тоже
Мне полагалось чувствовать себя встревоженной. Напуганной. А вместо этого я потянулась и вздохнула. Боль ушла. Я сжала кулак, осмотрела предплечье, полюбовалась игрой здоровых мышц под безупречной кожей. Чуть пошевелила рукой, предлагая тем самым Лео отпустить меня. Я не боролась, не вырывалась, не производила ни одного действия, типичного для жертвы. Я была не настолько глупа, чтобы драться с хищником за свою свободу. «Нападай или притворяйся мертвой, если хочешь выжить». Уроки эдоды.Они вернулись ко мне. Спасибо вот этому хищнику. Этому убийце. Поэтому мягко, спокойно я вытащила свою руку, освободившись от его хватки. И в хищнический взгляд начал постепенно просачиваться Лео Пеллисье.
Я улыбнулась ему. И увидела изумление, проскользнувшее в его глазах.
— Спасибо, — сказала я, понимая, что благодарю его больше за возвращенные воспоминания, чем за исцеление.
Я медленно подняла теперь здоровую уже руку и провела пальцами по его шее. От прикосновения он громко выдохнул. Я обернула завиток его волос вокруг пальцев. Мои восстановленные, вылеченные сухожилия двигались, не причиняя боли.
Когда его глаза перестали быть такими страшными и кровавыми, хотя в человеческие еще не превратились, он повернул лицо и прижался щекой к моим пальцам. Черные волосы оказались между щекой и рукой.