Одержимая
Шрифт:
Я вздохнула, встала и поковыляла обратно к мотоциклу, грязь подсыхала в душном пекле жаркого полдня.
ГЛАВА 17
Доллар в подвязку?
На обратном пути к дому Кейти я гнала по мосту по платной дороге. Грязь на джинсах высохла и сковала ноги. Убранные в хвост и узел волосы растрепались, и теперь пряди развевались на горячем ветру. В желудке весь день урчало от голода.
Перед домом «Девочек Кейти» по-прежнему толпились типы из правоохранительных органов, в полной боевой готовности. Перекрыв улицу патрульными машинами, разбившись на маленькие группки, они, в основном мужчины, хотя было и несколько
Громила стоял в стороне с легавым в униформе, Джимом Гербертом, и женщиной, одетой просто и без затей, — Джоди Ришо, которая была человеком Кейти в новоорлеанской полиции. Может, ее подруга, хотя вряд ли. Она выглядела замученной, а Джимми — свирепым. Неудивительно.
Но вот Громила… Громила стоял, уперев руки в бока, джинсы с низкой талией плотно облегали его задницу и обрамляли походные ботинки. Футболка заправлена внутрь. Никаких тебе свободно висящих штанов и нарочитой небрежности. Гора мускулов, коротко подстриженные темные волосы. Я вспомнила близнецов и прикинула, сколько лет Громиле. Мысли о нем начали волновать меня, и я пресекла их — любопытство сгубило кошку. Интересоваться любимчиком Лео — довольно глупо, особенно если кровные узы между собой они, кроме всего прочего, крепили и в спальне.
Я подняла руку, чтобы привлечь его внимание. Он перевел взгляд с меня на копов и вопросительно поднял бровь. Я повертела головой в разные стороны, давая ему понять, что желания общаться с полицейскими у меня нет. Показала на задний двор дома Кейти, махнув рукой вверх-вниз, изображая прыжок через забор и приземление у себя дома. Он почти оскалился в улыбке и отрывисто кивнул. Я развернула мотоцикл и поехала в объезд, чтобы не наткнуться на легавых. Надо думать, Громила не потеряется. Все-таки не первый раз. Может быть, даже не второй.Надо будет как-нибудь разобраться с вторжением в мой дом и частную жизнь. Сейчас, например. Пантера, до этого сонно мурлыкавшая, немного насторожилась. Забавно…
Когда я подъехала к дому, Громила уже стоял у входа, прислонившись к железной опоре, поддерживающей нависавший сверху балкон примерно метр высотой. В его позе присутствовала непринужденная легкость и готовность знатока боевых искусств, тем не менее, заметив меня, он скрестил руки, так что мышцы на руках набухли еще сильнее. Очень хорошо.
Я указала на ворота сбоку, немного прибавила газу и въехала внутрь. Громила подошел следом, и я закрыла их. «Нужно было попросить его запереть ворота», — проскользнула мысль. Медленно вкатила мотоцикл в сад и заглушила мотор, сняла шлем и встряхнула волосами. У меня не было времени плести косы перед охотой, и теперь я наблюдала, как Громила следит за их свободным падением. Его запах едва заметно изменился. Громиле нравились длинные волосы. Очень.
— Чаю? — предложила я.
— Лучше кофе, — ответил он, снова переводя взгляд из мое лицо.
— У меня только чай.
Он поднял уголок рта и пожал плечами:
— Тогда чаю.
Он пошел за мной к двери, и я остановилась. Более подходящего момента не придумаешь.
— Заходи. Как в прошлый раз… — я отступила в сторону, не заслоняя ему путь к двери и замку, — когда ты высматривал камеры наблюдения. — Он бросил на меня острый взгляд.
Несколько секунд он обдумывал мои слова. Жара им временем все нарастала, солнце светило так ярко, что цветы в саду завяли и поникли.
— Ты злишься? — спросил он, в голосе звучало неподдельное любопытство. Когда я не ответила, он объяснил: — Это часть моей работы в качестве охранника Лео. Ты должна понимать.
— А если бы он приказал тебе прихлопнуть безобидную старушку, ты бы и тут не стал раздумывать?
Он взял время на размышление, по уголкам губ видно было, что вопрос забавлял его. В конце концов он пожал плечами и склонил голову набок:
— Да, если бы ее надо было прикончить.
Он не шутил. Кровь у меня в венах похолодела. Пантера придвинулась ближе.
— А если нет?
— Тогда бы Лео и не просил ее убивать.
Я фыркнула. Издала звук Пантеры, зародившийся у задней стенки горла, в нем слышалась насмешка, мои ноздри дернулись. Поняв, что дальнейшего ответа не последует, Громила повернулся, вытащил связку ключей и кармана, выбрал один и открыл мою дверь. Я подумывала, не вырвать ли их у него из рук и не скормить ли ему всю связку целиком. Но к чему волноваться? Кровопийца-начальник достанет еще один комплект. Мне нравилось называть его так: «кровопийца-начальник». Готова спорить, Лео вышел бы из себя, услышь он от меня такое.
Войдя в дом, я сняла и положила «бенелли» и шлем на кухонный стол. Затем перчатки, ошейник и разнообразное оружие. Кресты. Пока я освобождала себя от всех металлических предметов и кольев, засохшие корки грязи начали отходить и неслышно осыпались на пол. Я чувствовала запах собственного пота.
Громила уселся одним бедром на стол и теперь наблюдал за моим разоружением. Глаза его были прикрыты, но на губах все еще играла еле заметная улыбка.
— Я должен запихнуть доллар за подвязку, когда ты закончишь?
Я рассмеялась. Не могла удержаться. Громила усмехнулся. Я поставила подогреть воду, положила ложку листьев «Тигриной горы» с плантации Нилгири в ситечко и вставила его в носик желтого керамического чайника. Чай был достаточно крепкий и, вероятно, мог бы удовлетворить заядлого кофемана. И не слишком дорогой, поэтому я не расстроюсь, если придется его вылить. Я поставила чайник в раковину.
Громила сел на стул, облокотившись руками о стол. Я заметила, что он инстинктивно занял место сбоку, чтобы просматривались окна, входная и боковая двери и солнце не слепило глаза. Я достала чашки, тарелку, ложки и сахар и села в конце стола, справа от него. Следующая по удобству позиция с точки зрения охраны.
— Не хочешь рассказать, что случилось сегодня утром? — поинтересовался он.
Я хотела начать с того, что меня разбудили страшные вопли и я помчалась на помощь. Но потом засомневалась, что эти крики смогло бы расслышать человеческое ухо, и поэтому объяснила:
— У меня проблемы с режимом. Когда раздались крики, я как раз не спала, была в саду на заднем дворе. Сразу же схватила кое-какое оружие и побежала в дом.
— Голая.
— Что?
— Девушки сказали, ты ворвалась в дверь абсолютно голая. С дробовиком в руках. С крестами. С кольями. — Его губы начали медленно расползаться в усмешке. — Должно быть, та еще картина. — Одна бровь поползла вверх. — За полчаса до рассвета ты была на заднем дворе. — В голосе сквозило недоверие и кое-что еще. Уже мягче, расплывшись в улыбке, он добавил: — Голая.