Одержимая
Шрифт:
Лимузин сделал круг и уехал, свет удаляющихся фар напоминал летящих птиц. Птичий танец. Вслед за лимузином на дорожке появились и другие машины. Подъезжали десятки автомобилей, из некоторых выгружался один пассажир, из других — целые группы, до тех пор пока под молодой луной не собралась почти сотня вампиров. Последним появился белый катафалк, сияющий в ночи перламутром. Он проложил себе дорогу в середине толпы и остановился.
Двое мужчин спрыгнули и подбежали к нему. Это были люди, двигались они медленно и неуклюже, у одного на животе складками свисал жир. Ни одному вампиру испокон веков не удавалось набрать лишний вес, многие
— Вы уверены, что можете похоронить ее без?.. Не обращайте внимания, — запнулся на полуслове один из них.
Какой-то вампир рассмеялся коварно и жестоко, наслаждаясь страхом, возросшим десятикратно от раскатистых откликов эха. Люди поспешили обратно и захлопнули за собой дверь катафалка. Замки щелкнули, но механические замки и стеклянные окна их не защитят. Вампир-насмешник снова расхохотался. Я видела, как он облизывает губы, слышала причмокивание мертвой плоти.
Катафалк взревел, по дороге выплевывая из-под колес раковины, словно пулемет. Притормозил на въезде на кладбище, шины пронзительно взвизгнули, коснувшись тротуара. Катафалк на полной мощности помчался дальше по дороге. Когда он исчез из виду, старая вампирша, та, что носила монашеский плат и зажигала свечи в псевдочасовне, подошла к гробу и положила на него руки.
— Соберитесь, — мягким, но не допускающим возражений тоном сказала она.
Я нагнулась на ветке, неведомая сила притягивала все мое естество, побуждала последовать. Повелительный зоввампира, манящий соблазнами.
— Соберитесь и принесите в дар свою кровь, — продолжала она, — да поможет это нашей сестре исцелиться.
Ее слова поднялись над толпой, затанцевали в воздухе, налитые красотой. Благодаря возрасту ее голос обрел убедительные, зрелые ноты. Слова звенели у меня в голове, распоряжаясь и требуя действия. Когти забегали по старому дереву. Искры темной энергии и магии поднялись вверх сквозь меня. Я расправила крылья, чтобы подлететь к ней.
— Я оспариваю право на кровавую церемонию, — внезапно раздался чей-то голос.
Пораженная, я хлопнула крыльями и прижала их крепче к бокам.
Толпа пододвинулась и выдохнула вся разом, как будто ожидание было удовлетворено. Стоящие рядом с говорившим расступились, пока он не остался один, отделенный узким проходом от гроба. Казалось, он удивлен поведением своих собратьев. Вурдалак был стройным и гибким даже по вампирским стандартам. Темноволосый, элегантный, но не изнеженный, он прошел по проходу, образованному толпой, словно фехтовальщик, осторожно ставя каждую ногу и обдумывая расстановку сил. Оказавшись напротив старухи, он произнес:
— Рафаэль Торрез, наследник клана Меркани. Я бросил вызов.
— Сабина Дельгадо-и-Агилера, — ответила женщина, и я вздрогнула. Я уже слышала сегодня ее имя. — Жрица священной земли. Можешь сказать, в чем заключается твой вызов.
Одетый с иголочки, вампир стряхнул невидимую пылинку с манжета, край кружева роскошно поблескивал в ночи.
— Нигде не сказано, что мы должны отдавать свою кровь. Раненая повела себя глупо либо дала слабину. Подставила шею противнику. Жертва должна умереть. Так поступали вампиры испокон веков.
Собравшиеся зашелестели, пронесся
— Я встаю на защиту павшей, — раздалось наконец. Лео пробрался сквозь толпу, не растеряв при этом изящности, — а кто здесь не мог ею похвастаться? — изящности тореадора, сильного и решительного. Я несколько раз ударила маховыми перьями в неподвижном воздухе, отгоняя последние искры чар старой Сабины.
— Леонард Юджин Захария Пеллисье, — сказал он. Насколько я понимала, всем им было прекрасно известно, кто есть кто, и оглашение имени носило исключительно ритуальный характер, как на судебном процессе, когда сообщают полное имя и титул. — Магистр города, магистр клана Пеллисье на протяжении семи веков. — Семисотлетние вампы встречаются редко, а жрица должна быть еще старше. Намного старше. Я не видела ее родословной в архиве.
Он встал напротив Сабины.
— Старые порядки остались в прошлом. Когда люди узнали о нашем существовании, обнаружили нас и доказали, что древние мифы являются правдой; когда среди них появились охотники за кровью, — старые порядки изменились. Старые порядки остались в прошлом. Мы можем больше не создавать кровные семьи, как в прошлом, и это не помешает нам выживать в мире людей. Но нас на сегодняшний день осталось не так много, чтобы позволить себе не беречь старейших из нас. Мир вокруг меняется, так пусть вместе с ним меняются и митраисты. Во имя жизни!
— Красивые слова. Но мой клан потерял магистра. Я самый старый в роду, моя кровь — ценность для всего рода, — ответил Рафаэль, — и нужна ему, что скрепить мое правление. Почему я должен отдавать кровь, дабы спасти потомка моего врага!Почему я должен помогать тебе?
Воздух трещал от напряжения и злобы. И я бы не удивилась, обнажи Рафаэль клыки и вытащи шпагу.
— Мы должны держаться вместе, чтобы сразить безумца, — парировал Лео. — Возможно, Рафаэль, наши кланы враждуют, но враг моего врага — мой друг. Мы сообща даем отпор людям, готовым уничтожить нас. В этом старый порядок должен оставаться неизменным. — И уже мягче он добавил: — Я бы отдал свою кровь тебе, окажись ты жертвой выродка. — Толпа выдохнула от удивления.
— И если мы не придем на помощь, — вступила Сабина, — существует вероятность, что Кэтрин Луиза Дюпре, еще не отошедшая в мир иной, излечится сама и проснется выродком. И, как говорится в древних преданиях, заразит своим безумием других.
Группа вампиров сдвинулась с места, как будто исполняя сложный танец. Их позы красноречиво свидетельствовали о нерешительности.
— Вурдалак, заражающий митраиста, — все это старушечьи сказки. Только и годятся, чтобы пугать дурачков, — усмехнулся Рафаэль. — Подобные россказни были в ходу еще до моего появления. — Он посмотрел на женщину в черном вечернем платье из шелка, но она отвела взгляд.
Я склонила голову и тихо прощебетала от удивления. Доминик,— вспомнила я.
— Ятоже была сказкой еще до твоего обращения, Рафаэль. И видела, как сказка стала явью. Теперь, когда свет пролился на наше темное, порочное прошлое,на улицах нашего города объявляется безумец, потерявший рассудок в грехе.— Слова соскользнули в воздух вместе с едва слышным выдохом.
— Порок, — повторил один вампир.
— Грех, — сказал другой.