Одержимая
Шрифт:
– Ты еще спасибо скажешь. А сейчас пошла наверх, пока я не взял ремня и не вспомнил, как нужно было тебя воспитывать в детстве.
Сабрина молча развернулась и направилась на второй этаж, туда, где находилась ее спальня. Кипя праведным гневом, обжигающей ненавистью и болью, девушка закрылась в комнате. Заметавшись по небольшому помещению, она обдумывала, как поступить и что сделать. Уезжать сейчас, когда Хангер обратил на нее свое внимание, она не собиралась.
Но и противостоять отцу у нее не было сил. Слишком молодая. Ни один суд не примет ее всерьез. Для войны с родителем ей не хватало всего каких-то
Если бы не отец, возможно бы в этот вечер она добилась бы его внимания. Сабрина видела, что зацепила хищника, чувствовала всем нутром, что он увидел ее среди сотни безликих женщин. А потом детектив Велес ворвался в клуб и все испортил. Как же он раздражал ее, как выводил из себя.
Но единственный положительный момент во всем – это то, что она получила приглашение. И пусть нетерпение подталкивало ее направиться в клуб завтра днем, Сабрина помнила предостережение мужчины. Нет, она будет послушной овечкой и выдержит целых два дня. Позволит ему немного позабыть о ней, чтобы снова напомнить о себе ярким появлением.
Только предвкушение будущей встречи смогло успокоить девушку. Только это теперь занимало все мысли. И не было ничего важнее него. Хангера. Ее хищника.
Глава 4
Разлука
С первой минуты нашей встречи я хотела отдать ему всю себя. Утонуть в его темноте. Соединиться в боли и наслаждении. Принадлежать ему как вещь, с которой он не может расстаться. Но я была еще слишком молода и не смогла противостоять человеку, благодаря которому появилась на свет. Грядущая разлука сжимала мою грудную клетку в тиски, но больше всего меня душило осознание того, что он отпускал меня. Он дарил мне свободу. Ту, которую я не желала.
Сабрина с трудом выждала два дня, строя из себя прилежную дочь, при этом не выказывая ни капли раскаянья. Это еще больше выводило отца из себя. За это время они успели еще трижды поругаться, с тем же результатом. Он непреклонно желал отправить ее в закрытый колледж.
Девушка разрывалась от отчаянья. Ей необходимо было увидеть Хангера. Втянуть в себя его чисто мужской запах со шлейфом дорогой туалетной воды. Ощутить дрожь от скачков адреналина, вызванного страхом и диким возбуждением. Почувствовать себя в его власти. Стать ведомой его темным голодом. Она практически задыхалась в четырех стенах, терзаемая глупыми мыслями «а вдруг он ее уже забыл».
Сколько проходило через его смертоносные объятия Брюнетки, блондинки, молодые и юные, опытные и наивные. Кто она среди них всех Очередная жертва Та, кто сама стремиться попасть в поле его опасного внимания. Та, кто жаждет его скрытой агрессии и чувств, которые только он может в ней пробудить.
Лишь находясь рядом с ним она ощущала биение сердце и течение жизни. Сначала Сабрина считала, что таким образом сходит с ума. Как можно тосковать, зная мужчину лишь по слухам и фотографиям. Но оказавшись возле него, прикоснувшись к его темной ауре, девушка поняла, что он единственный якорь, который может удержать ее на поверхности. Или он сладчайшая
В свои семнадцать Сабрина ощущала себя настолько вымотанной и уставшей от жизни. Жизни, которую еще и не успела прожить. И только одна ненависть сверкала в ней, как яркий маяк. Ненависть к собственному отцу. Она выедала последние всплески чувств в душе девушки, подпитываясь каждодневными ссорами и полученной из-за подслушивания информации.
О, ее папенька не был так чист, как хотел казаться. Он тоже вел гнусные делишки с кем-то из теневого мира. И пусть его союзник обещал, что поможет устранить Дьявола и его приспешников, Сабрина догадывалась, что этим так просто все не закончится. Отец получал ценную информацию, благодаря которой делал себе успешную карьеру. Вот она – обертка жизни фанатичного детектива.
Входная дверь хлопнула, и Сабрина сверилась с висящими на стене часами. По мачехе время можно было на них выставлять. Очередной пилинг четко по графику. И это позволяло девушке незаметно улизнуть. Девушка выглянула в окно, убедившись, что Алана отъехала. И как только автомобиль скрылся за поворотом, она схватила свою сумочку и поспешила вниз.
Днем здание клуба выглядело угрюмо и неприветливо. Серые металлические двери с коваными узорами отпугивали своей неприступностью. Сабрина остановилась перед ними, переводя дыхание и набираясь смелости От отчаяния девушка закусила губу и, подняв руку, забарабанила в них. После чего постаралась потянуть их на себя, только массивная стена не поддалась ей.
Через пару минут дверь резко толкнули вперед, отчего девушке пришлось отскочить в сторону.
– Тебе чего…о, это наш храбрый воробушек, – улыбаясь, проговорил тучный охранник.
Сабрина удивилась тому, что ее узнали. Она же, хоть убей, не помнила этого мужчины, но для нее это было и не важно.
– Мне можно войти – Она ненавидела, как неуверенно и нервно звучал ее голос в этот момент.
– Тебе открыт вход на постоянной основе. Босс как раз на месте, – подмигнул мужчина.
– Спасибо, – девушка постаралась не выдать, насколько счастливыми сделали ее эти слова.
Она уже проходила внутрь, когда охранник все же мягко сжал ее локоть, останавливая.
– Ты первая, кто видит этот ад без розовых очков и все равно стремиться попасть в него. Ты уверена в своем решении
– Как никогда. Я знаю, что принадлежу ему, и он скоро тоже поймет это.
Мужчина лишь помотал головой на ее сумасбродство. И только, когда она вошла, до нее донеся его тихий шепот
– Жаль будет выносить тебя отсюда ногами вперед, воробушек.
– А мне нет… – уверенно бросила она в ответ, заставив мужчину посмотреть на нее по-другому.
Симпатия из его взгляда не исчезла, но к ней примешалось понимание того, что Сабрина не такая наивная овечка, как он решил вначале.
– Пройдешь танцевальный зал, за диджейским пультом увидишь дверь в служебное помещение. Там поднимешься по лестнице на второй этаж.
Сабрина кивнула и уверенно направилась вперед. В это время клуб словно впал в спячку. Сон его был тихий и спокойный. Уборщицы приводили в порядок помещение, бармены протирали бокалы и просчитывали запас выпивки, танцовщицы репетировали на сцене, отчеканивая технику, и никто не обращал на нее внимание.