Одержимое сердце
Шрифт:
Я спрыгнула с кровати и подбежала к окну, пытаясь узнать, что он там увидел. Клочья тумана медленно проплывали над пробуждающейся землей. Они были похожи на гигантские серые облака, оттенком слегка темнее тусклого утреннего света. Потом я уловила какое-то движение среди деревьев.
Я распахнула окно, проклиная туман, и напрягла зрение, чтобы увидеть то, что так взволновало моего мужа и заставило убежать без объяснений. Вот! Что-то белое… фигура, закутанная в плащ с капюшоном спешила по тропинке в сторону конюшни.
— Нет! — громко закричала я.
Я подбежала к двери и столкнулась
— Кевин, — прокаркала она. — Малыша нет, миледи!
— Он спит здесь, — объяснила я и, отстранив ее, бросилась бежать по коридору, невзирая на боль от ушибов.
Добравшись до площадки возле комнаты Адриенны, я задержалась и заметила, что дверь ее спальни открыта нараспашку. Из дверного проема на площадку падал желтый свет.
Я должна была это предвидеть. Я поспешила к ее двери и заглянула в комнату. Она была пуста.
Добравшись до кухни, я нашла там Матильду, пребывающую в полной растерянности. При моем стремительном появлении она воскликнула:
— Боже! Что здесь происходит? Все выбегают из дома, будто сам дьявол гонится за ними по пятам.
Я встряхнула ее, заставляя замолчать, и приказала:
— Тилли, поспеши к доктору Бреббсу и приведи его сюда. Скажи, что это срочно. Он поймет!
Я выбежала из дома без плаща, и мое тонкое белое ночное одеяние не защищало от ярости стихии. Я бежала настолько быстро, насколько позволяло мое ослабленное тело, по тропинке к конюшне.
Наконец я оказалась у цели — передо мной выросло пепелище, все, что оставалось от конюшни, — это мрачные черные обугленные столбы и камни. В этом месте царило безмолвие смерти.
С места, где я на мгновение остановилась перевести дух, я могла видеть обугленные остатки двери и стойла — там умерла Джейн. В углу валялась какая-то бесформенная масса, наверное, остатки упряжи. Там же я заметила колесо, остов экипажа и покачала головой, стараясь отогнать воспоминания об «аде», изображенном на картинах моего мужа.
Но где же был он сам?
Оставив унылое заброшенное место, я вернулась на главную аллею, лихорадочно оглядываясь по сторонам, я искала мужа и тут наконец заметила его вдали, на самой высокой точке вересковой пустоши. Потом он исчез, скрывшись за обломком скалы.
За пределами сада ветер бушевал со страшной силой. Он свистел, забираясь в каждую щель и трещину, ломая сухие кусты, унося клочья ночного тумана. Наконец и я взобралась на холм и оттуда оглядела местность. Мне был виден утес Пайкадоу, передо мной клубился и завивался туман, уносимый ветром, я различала каменную стену, ремонтом которой занимались мой муж и Джим. Должно быть, мое падение с лестницы помешало им закончить работу, потому что огромный пролом в стене еще не был заделан полностью.
Мои воспаленные глаза искали на фоне тусклого и туманного ландшафта фигуру моего мужа и того таинственного существа, что увлекло его сюда, это негостеприимное место. «Почему? — спрашивала я себя. — Почему сюда?Мои глаза обшаривали стену… И там… И тут истина пронзила меня с такой ясностью, что я похолодела от ужаса, потому что
Могла ли я осмелиться окликнуть его? Смела ли я двинуться с места? Что за ужас гнал моего мужа к обрыву? Почему смерть ему казалась желаннее встречи с этой странной женщиной, с этой Немезидой?
А Николас все пятился, все отступал, и оказывался все ближе к обрыву. Страх за его жизнь придал мне сил. Спотыкаясь, я сбежала с холма, перебралась через полуразрушенную стену и достигла мрачного утеса.
Приблизившись к женской фигуре, я закричала:
— Постойте!
Ветер, продолжавший выть и рыдать над ущельем, поднял капюшон ее плаща, когда она повернулась ко мне.
Джейн!
Во мне поднялся непреодолимый ужас, ноги мои обмякли, я пошатнулась и осела на землю. Неужели это был призрак, посланный из могилы в мир живых, чтобы отомстить за свою погибшую душу? Нет, я видела гриву светлых волос, облаком поднявшихся над ее головой, я слышала ее зловещий, полный ненависти смех и поняла, что передо мной живая женщина. К тому же в Оуксе я научилась распознавать признаки подлинного безумия. Я видела его там, я видела его и здесь, в глазах Джейн Уиндхэм. Да, она была реальной, живой, из плоти и крови, и более злой, чем любой демон, вышедший из ада.
Она стремительно повернулась к моему мужу, остекленевшие глаза которого заставили меня похолодеть. Видимо, Николас переживал страшный шок.
И вдруг земля подо мной задрожала от топота копыт. Через стену перемахнуло храпящее чудовище, в тумане оно казалось огромным и угрожающим и ринулось прямо на Джейн. Джейн подняла руки и пронзительно закричала. Я в страхе смотрела, как она отшатнулась от бьющих по воздуху копыт коня и исчезла за краем обрыва. Жуткий крик ужаса поглотил туман.
Николас деревянной походкой, спотыкаясь, сделал несколько шагов от края утеса. Казалось, его руки и ноги были налиты свинцом, но лицо выражало облегчение. С трудом поднявшись на ноги, я бросилась к нему, а Тревор спрыгнул с коня и торопливо направился к нам.
Милорд обнял меня, крепко прижал к себе и прошептал:
— О Боже, Боже, Мэгги, это в самом деле была Джейн? Значит, я не вообразил ее?
— Да! — воскликнула я. — Это была Джейн, сэр, и она не плод больной фантазии.
Милорд раскрыл объятия своему брату:
— Благодарю, Трев, ты появился как раз вовремя!
Я отстранилась и теперь смотрела, как мой муж обнимает брата, выражая ему свою благодарность. Я заметила, что Тревор слишком напряжен и сдержан, и сердце мое сжалось от недоброго предчувствия.
С каменным лицом Тревор отступил на несколько шагов.
— Нет! — сказала я громко. — О Господи! Николас переводил непонимающий взгляд с Тревора на меня и обратно. По его лицу я поняла, что и до него начал доходить страшный смысл этой сцены. Теперь оно тоже утратило всякое выражение и казалось высеченным из мрамора. Он старался встать так, чтобы защитить своим телом меня. Тревор холодно мне улыбнулся.
— Привет, Мэгги, — сказал он. — Вас удивляет, что я знаю, кто вы?
Я только кивнула, слишком потрясенная, чтобы обрести дар речи.