Одержимость: Покоряясь тебе
Шрифт:
Ну, зачем, зачем я вчера так много пила?
Меня стошнило уже, наверное, раз пять. Земля кружилась перед глазами, и казалось, что если я вырву еще хоть раз, то лишусь своего желудка.
– Выпей. – Эмми с сочувствующим видом протянула мне стакан с водой. – Это просто минералка без газа с лимоном. Нужно восполнить водный баланс.
– Спасибо. – Дрожащей рукой я взяла стакан, стараясь ничего не расплескать, и с жадность выпила половину.
– Ты уже в состоянии говорить об этом? – Подруга устроилась у меня в ногах, а я натянула
Я должна была как-то объяснить происшедшее. Собственно, то, что я напилась, было не самым худшим и постыдным.
Но как в этом признаться?
– Я вчера сделала кое-что. – Из-за того, что я говорила, накрывшись подушкой, мой голос звучал приглушенно. – Что-то не очень хорошее.
– Помимо того, что ты напилась вдрызг?
– Угу. – Я убрала подушку с головы и, пожевав губу в нерешительности, промямлила: – Ночью я занималась сексом. Не с Дином.
С Дином мы еще не дошли до этой стадии. Теперь же, как я боялась, уже и не дойдем.
– Что? – Глаза Эмми стали огромными, а рот застыл в форме буквы «О».
Да, я не была из тех девушек, которые в первый же вечер спят с парнями. Ну, раньше не была.
– Кто же он? – немного оправившись от шока, спросила Эмми.
– Один одногруппник, Бред. Ты его не знаешь.
– И как вы с Бредом дошли до секса? – Эмми чуть наклонила голову набок, вознамерившись разузнать все подробности. – Я-то думала, тебе Дин нравится.
– А он и нравится! – Я так резко вскинула руки, что мой слегка успокоившийся желудок болезненно сжался. – Я была пьяная и в отчаянье, и не очень соображала, что делаю. – Я страдальчески поморщилась.
А вот так мне и надо! Ну как, как меня могло угораздить переспать с Бредом?!
– Я с этой постели никогда больше не встану, – упрямо поджав губы, заявила я. – Буду лежать тут, пока не умру. Так мне не придется встречаться с Дином, потому что я не смогу посмотреть ему в глаза. И мне не придется ходить на политологию, где я непременно увижу Бреда, что будет очень неловко.
– Давай ты это решишь, когда тебе полегчает, – усмехнулась Эмми. – И все же скажи мне, чего это тебя в бар понесло?
Поколебавшись, я все же рассказала Эмми о вчерашнем визите Эллингтона и том, что он нашел Патрика. А вот о его проклятом предложении я сказать не смогла.
Вспомнив, что сегодня мне нужно будет дать ему ответ, меня опять затошнило.
Чуть позже Эмми ушла на занятия, а я провалилась в тяжелый сон. Я не могла полностью расслабиться из-за измены Дину (мы еще не были официально парой, но все же я не могла воспринимать это иначе), и того, что к вечеру придется вновь встретиться с Эллингтоном и… согласиться.
Проснулась я от телефонного звонка. Ужасно не хотелось выбираться из объятий сна, в котором хотелось забыться навечно.
Номер был мне незнаком, и я несколько мгновений разглядывала его, пытаясь вспомнить.
Тяжело вздохнув, я нажала на «ответить».
– Алло! – Я тщетно попыталась подавить
– Мисс Колдвел? – спросил молодой женский голос.
– Да, это я.
– Мисс Колдвел, вас беспокоят из Окружной больницы Чикаго. Ваша бабушка, миссис Колдвел попала к нам с переломом бедра.
– Что?! – Я резко подскочила на кровати, отчего все во мне протестующе встрепенулось, и ковер в нашей комнате пошел волнами. – Она в порядке?
– Не волнуйтесь, мисс Колдвел, – успокоил меня голос на том конце. – Помимо бедра, с вашей бабушкой все в порядке. Мы позвонили вам, потому что миссис Колдвел назвала вас своим ближайшим родственником и дала ваш номер.
– Я сейчас же приеду, – борясь с душившими меня слезами, пообещала я.
Повесив трубку, я сползла с кровати и, держась за голову, поковыляла в ванную. Стараясь действовать быстро, насколько позволяло мое состояние, умылась и почистила зубы; расчесала спутавшиеся волосы.
Бедная моя бабушка! Как же могло так произойти?
Я тоже хороша! Нельзя было оставлять ее одну, пока нет сиделки.
Натянув первые попавшиеся слаксы, рубашку и куртку, я схватила сумку с кошельком и поспешила в больницу, каждую секунду борясь с остаточным похмельем.
Бабушка спала, когда я, наконец, добралась до больницы, поэтому я, не теряя времени, поговорила с ее лечащим врачом.
Прогноз был не слишком утешительным. Учитывая возраст и недавний инсульт, шансы на полное выздоровление были не так велики. Бабушке требовалась операция по тазобедренному протезированию и долгий период восстановления. Когда я услышала, что страховка практически не покроет предстоящую операцию и дальнейшее лечение, мне показалось, что я глубоко под водой и задыхаюсь от нехватки кислорода.
Почти вся медицинская страховка ушла на восстановление от инсульта, и теперь денег почти не осталось.
Когда доктор Эшбрук ушел, я забилась в кресло в палате бабули и, глядя на то, как ее грудь медленно поднимается и опадает, заплакала.
Я действительно в глубокой заднице, и никто, кроме меня самой не сможет мне помочь.
Немного придя в себя, потому что не время было расклеиваться, я позвонила тете Шерон, и она пообещала приехать сразу же. К тому времени, как она ворвалась в палату, охая и причитая, бабуля уже проснулась и успокаивала меня, потому что я вновь начала разводить сырость.
– Мам, ну как же так, – покачала головой Шерон, взяв руку бабушки в свою ладонь.
– Я старая тетка, которую больше не слушается ее тело, – в своей благодушной манере проворчала бабушка. – Просто споткнулась и вот результат.
Пока бабушка и тетя разговаривали, я отошла в сторону, кусая губы от нерешительности. Я должна была это сделать, ради бабули. В первую очередь ради нее.
Я убеждала себя, что смогу это сделать. Да, будет трудно. Да, мне придется переступить через себя.