Одержимость Ростовщика

Вульф Алина

— А если зайдут? — с опозданием вспомнила, что мы не дома. Не в его спальне, а в самолёте, где в каждую секунду может кто-то зайти.

— Вспомнила, когда уже с голой задницей осталась? — усмехается, но без злобы. — На колени, мелкая.

Он приказывает — я исполняю. Подрагивая от страха, быть увиденной. Пойманной в столь неподобающем, откровенном виде, становлюсь на колени. Опускаюсь между крепких ног и тянусь к ремню.

Боюсь или нет. Похищали меня или нет, но уплату отцовского долга

никто не отменял. Надо выплачивать, что положено. Исполнять свои прямые обязанности, из-за которых и оказалась с Рагнаром.

Настрой меняется. Возбуждение спадает с меня и он это улавливает. Чует странным образом. И знает по какой причине эти изменения. Кажется, будто он понимает меня лучше кого бы там ни было.

— Никто сюда не сунется, мелкая, — обещает Рагнар, поглаживая по голове, а глаза темнеют гуще, чем небо ночью. — Я ведь говорил, что эгоист. Я не делюсь своим. И увидеть свою женщину такой… никому не дам.

Я цепенею. Замираю в удивление.

Свою женщину?

— Чего застыла? — гладит по щеке.

Осторожно. Нежно. Бережно. Точно боиться навредить. И от этой его осторожности страшней, чем от самого ужасающего кошмара.

Я расстегиваю кожаный ремень. Обнажаю затвердевшую, разгорячённую мужскую плоть. Обхватываю насколько возможно. Насколько позволяет наша с Рагнаром разница в размерах.

Веду несколько раз ладонью по всей длине. Вены набухают. Специально медленно, тягуче облизываю головку. Издеваюсь над голодным зверем. Слизываю белую каплю. Ласкаю тяжелые яйца. Вбираю в рот. Лижу их. Сжимаю в руке.

Член набухает. Увеличивается в размерах. Вены пульсируют, после чего наконец прекращаю пустое представление.

Смыкаю губы вокруг головки. Заглатываю. Посасываю. Ещё немного и втягиваюсь в процесс. Стону, когда его пальцы вплетаются в мои волосы. Одобрительно гладят, а после сжимаются. Тянут. Называют на здоровенный орган.

Задыхаюсь от столь мощных толчков. Впиваюсь ногтями в его бёдра, чтобы не упасть. Дурею от вкуса его плоти. От запаха Рагнара. Он ощущается повсюду. Терпкий. Дикий. Первобытный. Сводящий с ума.

Член заполняет горло. Растягивает до предела. Заставляет задыхаться после каждого нового толчка. Слёзы текут по щекам в рефлексе.

Рагнар отпускает всего на секунду. Даёт сделать глоток воздуха.

— Займись яйцами, — приказывает грубо. — Языком двигай.

Я продолжаю исполнять. Выполняю его прихоть и как ненормальная возбуждаюсь от собственного унижения. От того, что стою в ногах у своего единственного хозяина, пока он жёстко вдалбливается в мой рот. Бьётся безжалостно и со вкусом. Натягивает на себя. Имеет в своей любимой неистовой форме.

По другому кажется Рагнар и не умеет. Даже, когда девственности меня лишал и старался быть нежным, его природный

нрав рвался наружу.

Нежность палача больше походит на животную. Такой она и является.

— Хорошая девочка, — отстраняет от себя.

Тянет за волосы. Запрокидывает мою голову и разряжается. Кончает на лицо, грудь. Грубо втирает своё семя вокруг сосков и вонзается в губы. Без отвращения. Без брезгливости. Целует, как зверь, получивший самую желанную добычу.

— Голодная, — не спрашивает. Констатирует.

— Нет, я… — пытаюсь отрицать.

Знаю, что глупо. Ему и так все известно, а признаться не могу. Не буду. Никогда по собственной воле не признаюсь.

— Сука всегда голодная по своему кабелю, — перебивает резко.

— Рагнар, — вспыхиваю.

— А что не так? — смеётся. — По делу сказал. Ты — моя сука. Я — твой кабель. Идеальная пара.

Трётся носом и вдруг подхватывает. Усаживает на соседнее кресло, а сам становится на колени передо мной.

Он на коленях?

— Что ты делаешь?

— Сиди смирно, — закидывает мои ноги себе на плече.

Его дыхание опаляет низ живота. Крупные ладони поглаживают бёдра. Раздвигают ноги ещё шире, а губы накрывают лоно.

— Рагнар, что ты… ахъ, ааахъ.

Я инстинктивно вцепляюсь в его волосы, когда его язык раздвигает складки и проходит по плоти.

Что он делает?

— Рагнаааар!..

Невозможно. Нереально. Аморально. Чувствовать его губы там. В себе. Его язык. Его дыхание. Его грязные касания.

Я выгибаюсь. Тянусь. Пробую сдвинуть ноги, но хозяин не даёт. Терзает. Истязает. Рисует языком во мне порочные узоры. Заставляет сгорать. Умирать от новых, прежде незнакомых ощущений. И даже борода не приносит дискомфорта или неприязни. Лишь обостряет эмоции.

Кусаю губы, ладони. Впиваюсь ногтями в кожаное сиденье. Пытаюсь заглушить истошные стоны, но они вырываются. Пронизанные безумием срываются с уст.

— Ах, ах… мммм, ахъ, Раг… Рагнар.

Жилистые пальцы впиваются в бёдра. Оставляют новые следы его рук. Звериное рычание доносится откуда-то из вне. Из совсем иного мира. Будто хищник наслаждается вкусом пойманной добычи.

Кажется я теряю сознание и снова пробуждаюсь, когда зубы не крепко смыкаются вокруг какой-то плоти. Нет боли. Только череда взрывов в голове и мой громкий крик.

Тело бьется в судорогах. Рагнар ещё на коленях. Лижет следы моего удовольствия. И делает с таким видом, словно ему не неприятно. Не противно.

Как он...

— Зачем ты… Зачем ты это сделал? — спрашиваю, едва переведя дыхание.

— Захотел, — простой ответ.

Иного ждать и не следовало.

— Ты раньше этого не делал, вот я и удивилась.