Одержимость Ростовщика

Вульф Алина

— Я раньше этого никому не делал, — усмехается. Гладит по щеке. — Считай девственности меня лишила. Теперь мы на равных.

— Нет, не на равных, — парирую. — Ты то у меня во всём у был первым.

— И последним, — звучит, как обещание и закрепляется поцелуем.

30

—

Как ты нашёл меня? — спрашиваю, приводя себя в порядок.

Одеваю платье, поправляю волосы. Пытаюсь привести свой внешний вид в надлежащий. Более приличный. Приемлемый для порядочной девятнадцатилетней девушке.

Однако иные факторы сдают меня. Кричат о том, чем мы занимались с Рагнаром здесь несколькими минутами назад: сбитое дыхание, искусанные губы, горящие глаза. И сытый, довольный Рагнар на кресле с распахнутой рубашкой.

— Я везде найду, — наблюдает за мной.

Не вижу. Чувствую. Ощущаю на себе его взгляд. Открытый. Прямой. Без какого-либо стеснения. Пока я не знаю куда деть себя, после его… его… Даже не знаю как назвать его действие. Что вообще это было? Он никогда раньше такого не делал.

Вздрагиваю, когда рука Рагнара обвивает мою талию и притягивает к обнажённому торсу.

— Где бы ты не была, мелкая... Где бы не пряталась... Всегда найду и верну.

— Звучит пугающе, — говорю с трудом.

Дыхание ускоряется. Мысли сбиваются. Да что такое со мной твориться? Никогда же такого не было. Не от простого присутствия Рагнара.

— И всё закончится с долгом. Ты же помнишь?

— Не закончится, — сильней прижал к себе и неожиданно выдал. — Планы поменялись.

— О чём…

Я попыталась вырваться. Выскользнуть из его рук.

— Ты никуда не уйдёшь. Останешься со мной.

Наваждение резко исчезло. Испарилось. Осталось негодование. Злость. И дикое чувство от происходящей несправедливости. Это было против

правил. Против установленного договора.

— Но ты же дал слово. Ты обещал, — вырвалась.

Он отпустил и я наконец развернулась. Повернулась к нему лицом, но ответы в его выражение не нашла. Он по-прежнему оставался бесстрастным. Ясно только одно, Рагнар давно принял это решение. Оно не было спонтанным, что только ухудшало положение.

— Обещал, — повторил ровно. — Но это было раньше. Сейчас всё по-другому.

— Что по-другому? — срывалась на крик. — Прошла всего неделя, как я с тобой. Что могло измениться за это время?

— Всё. Ты должна быть рядом.

Я уже начинала истерить. Улыбаясь, стирала слёзы. Хваталась за голову. Говорила что-то, но сути не улавливала. Не слышала собственных слов.

Да, что со мной не так? Почему всё, чтобы я не запланировала идёт не так? Почему я?

— Что я тебе сделала? — от бессилия я рухнула на пол. Упала на колени и посмотрела на него снизу вверх. Не было сил бороться. По крайне мере сейчас. Из горла, то и рвался истерический смех. — Почему я? Почему из всех людей выбрал меня? Что я тебе сделала? За что, так ненавидишь?

Рагнар шагает вперёд. Становится на колено рядом и всё равно возвышается. Но мне уже абсолютно плевать на это. Выше или сильней он, не имеет значения. Я просто хочу свободы. Хочу вернуть ту спокойную жизнь, в которой жила всё это время.

— Я не ненавижу тебя, — стирая слёзы.

— Тогда почему предлагаешь всю жизнь быть твоей любовницей? Знаешь ведь, я не могу так.

— А кто говорил, что тебе подстилкой предлагаю быть? — склоняет голову. Ведёт носом по шее. — Я не такую роль для тебя выбрал, мелкая.

— А какую?

— Женой.

— Что? — думаю, будто ослышалась.

— Я спрашиваю, — отстраняется и заглядывая в глаза, выдаёт твёрдо. — Замуж за меня пойдёшь?