Одержимость смертью

Робертс Нора

Её зовут Беата. Я есть обещание, которое теперь в тебе. Ты – воин, который поможет мне. Мы будем вместе, пока обещание не будет выполнено и битва не будет окончена.

– Ева! Ева! Лейтенант Даллас!

Она вздрогнула, резко вдохнула воздух, словно только что вынырнула из воды, и поняла, что в упор смотрит на Лопеса.

– Что случилось?

– Слава Богу! Ты в порядке?

– Да. – Ева провела окровавленной рукой по волосам. – Какого черта тут произошло?

– Откровенно говоря, я не знаю. – Он обернулся в сторону двух медиков, суетившихся

вокруг пострадавшей в нескольких шагах от них. – Она умерла. Была вспышка, очень яркая вспышка. Никогда такой не видел… Потом она скончалась, а ты… – Он замялся, пытаясь подобрать слова. – Ты не потеряла сознание, но отключилась. Словно ты была не здесь. Мне пришлось оттащить тебя, чтобы медики могли ею заняться. Ты видела свет?

– Я что-то видела. – «Вернее, я что почувствовала», – подумала она. – «И услышала».

Но сейчас она видела только пожилую женщину, чья кровь растеклась по асфальту.

– Мне нужно составить рапорт. Боюсь, ты можешь опоздать на службу. Тебе нужно будет оставить заявление.

Ева выпрямилась, когда к ней подошел один из врачей.

– Мы ничего не могли для неё сделать, – произнес он. – Тело уже окоченело. Должно быть, она пролежала тут пару часов, прежде чем вы нашли её. Чертов Нью-Йорк. Люди, наверное, ходили почти по ней.

– Нет. – Сейчас здесь были толпы людей, заполонивших тротуар, а их голоса были похожи на нестройный хор. Но ведь не было…. – Нет, – повторила Ева. – Мы видели, как она упала.

– Тело уже окоченело, – повторил медик. – Ей лет девяносто, а может, и больше. Не представляю, как она могла сама идти, когда её так искромсали.

– Думаю, нам нужно выяснить и побыстрее, – произнесла Ева, доставая переговорное устройство.

Глава 3

Вытерев кровь с рук, Ева сначала занялась оцеплением места происшествия, а потом достала из багажника свой полевой набор. Когда прибыло подкрепление, она уже проверяла отпечатки пальцев жертвы.

– Её нет в базе, – произнесла расстроенная Ева, обернувшись к приехавшим копам. – Уведите этих людей отсюда. Опросите их. Узнайте, может, кто-то знал её или видел что-нибудь. У нас есть следы крови, и я не хочу, чтобы эти зеваки по ним топтались.

«И где только они все были?» - недоумевала Ева, - «когда жертва, шатаясь, шла по улице, истекая при этом кровью? Неужели на улице было безлюдно, как в пустыне?»

– Чем я могу помочь? – спросил Лопес.

– Пибоди уже едет – нам повезло, что всего в паре минут отсюда находится целая команда копов из отдела расследования убийств. Мне нужно, чтобы ты дал показания. Когда она подъедет, расскажи ей все, что видел и слышал.

– Она говорила с акцентом. С сильным акцентом. Ее родным языком может оказаться польский, болгарский или даже румынский.

– Хорошо, расскажешь об этом Пибоди. Когда вы закончите, я скажу одному из копов, и он отвезет тебя, куда скажешь.

– Если нужно, чтобы я остался…

– Здесь ты уже ничего сделать не сможешь. Чуть позже я сама тебе позвоню.

– Я хотел бы закончить соборование. Я начал, но… Она носит распятие.

После его слов Ева задумалась. Лопес уже прикасался к телу жертвы, и его

одежда была забрызгана кровью, как и её собственная.

– Хорошо. Займись этим, пока я буду проводить осмотр. Только постарайся свести контакт с телом к минимуму.

– У тебя рука кровоточит.

– Она довольно сильно вцепилась в меня ногтями. Ничего страшного, всего лишь пара царапин.

Лопес склонился над головой женщины, в то время как Ева доставала приборы и инструменты из полевого набора.

– Жертва – белая женщина, возможно, принадлежит к смешанной расе, назвала себя Гизи. Множественные колотые раны, – произносила Ева ровным голосом, – на груди, на животе и на руках. Раны на руках и кистях, на мой взгляд, носят оборонительный характер. Судя по всему, она пыталась защищаться.

– Она должна была умереть дома, в своей постели, окруженная детьми и внуками. Прости, – произнес Лопес, когда Ева подняла на него свой взгляд. – Я влез в твою запись.

– Все нормально. К тому же, ты прав.

– Вот в чем разница между смертью и убийством.

– Между ними огромная разница. Тебе не кажется, что ее одежда сшита вручную? – Ева отогнула кайму длинной цветастой юбки. – По-моему, эти вещи явно не фабричные, к тому же они сшиты с любовью. Жертва носила сандалии – еще крепкие, но не новые. Также у нее есть татуировка на внутренней стороне левой лодыжки. Павлиньи перья? Да, похоже, что так.

– Она носила обручальное кольцо. Мне очень жаль, – снова произнес Лопес.

– Да, обручальное кольцо или, по крайней мере, гладкое золотое кольцо, подвеска в форме креста и еще одна в форме расходящихся в разные стороны лучей с бледно-голубым камнем в центре, а также золотые серьги. При ней нет сумки или хотя бы кошелька, но даже если это и было ограбление, то почему преступник не взял украшения?

Ева опустила покрытую изолирующим составом руку в карман юбки жертвы и нащупала маленький мешочек. Он был сделан из белоснежной ткани, похожей на шелк, и завязан серебряной веревочкой на три узла.

Еще до того, как она развязала его и извлекла содержимое, Ева уже знала, что лежит внутри. Она уже видела такие вещи раньше.

– Мумбо-юмбо, – сказала она Лопесу.

– Что?

– Это такие магические штуки. Колдовство или что-то в том роде. В мешочке лежат травы и маленькие кристаллы. Я бы сказала, она пыталась защититься с помощью этого. Амулет и распятие, да еще и принадлежности для заклинаний в кармане. Но они ей не помогли.

И хотя Ева знала время смерти жертвы, она использовала специальный прибор, чтобы подтвердить его.

– Черт, эта штука, похоже, сломалась. Она показывает мне время смерти как тринадцать ноль-ноль. Но ведь она умерла у нас на глазах в шестнадцать часов сорок две минуты.

– Она уже остыла, – пробормотал Лопес.

– Она умерла у нас на глазах, – повторила Ева, поднимаясь и оборачиваясь к приближающимся Пибоди и Моррису.

– Это не входило в программу нашей вечеринки, – произнесла Пибоди, рассматривая тело.

– Готова поспорить, что она этого тоже не планировала. – Ева взяла кобуру с оружием, которую просила привезти, надела ее и накинула сверху куртку, которую ей протянула напарница.