Одержимость
Шрифт:
Сержант внимательно посмотрел на Кейт.
— Что у тебя есть против Молли Хескелл?
У Кейт округлились глаза. Она недоверчиво покачала головой.
— Да, в общем, ничего. Просто когда Джек Кэйн упомянул о телефонном звонке Молли, мне стало интересно, что бы я чувствовала на ее месте. Понимаешь, хочется устроить свою жизнь, но перед тобой постоянно возникает одно и то же непреодолимое препятствие. В сочетании с расстроенной психикой мы имеем ходячую бомбу замедленного действия. К тому же очень сердитую…
— Сердитая
— Когда ты собираешься поговорить с Хескелл?
— Завтра.
— Завтра? Зная, что Сэм Пэккер успеет ее предупредить, рассказав, о чем ты его спрашивал? Он ей насоветует…
— Боишься, что она состряпает какую-нибудь историю? — Гарри улыбнулся и вытащил из кармана мобильный телефон. — По-моему, у нее для этого было вполне достаточно времени.
— А вдруг она признается?
Гарри с сомнением покачал головой.
— Слишком уж сенсационное завершение дела, ты не находишь? — Он примирительно пожал плечами. — Впрочем, так и быть, ради твоего спокойствия я попрошу Уэйна последить за ней. — Он набрал номер и добавил: — Хочу обсудить это дело с Трейвисом. Посмотрим, что он накопает в Нью-Йорке. Глядишь, и решим все одним махом.
Кейт поняла намек: нет смысла заниматься Молли Хескелл, потому что огонь главного калибра нацелен на Габриэллу Грант.
Глава 30
Четверг, Нью-Йорк
Габриэлла просматривала разложенные на рабочем столе листы распечатки сюжетов полуденных новостей, которые Элисон принесла несколько минут назад, оторвав ее от репортажа Си-эн-эн о похоронах Эммы Кэйн. Грант скрежетала зубами от бессильной злобы. Как она хотела сегодня быть с Джеком, помочь ему пережить этот кошмар. Они нуждались друг в друге, но Джек, очевидно, после некоторых раздумий, отказал ей в возможности присутствовать на похоронах.
«Хорошая идея, — заметил он, прищурив глаза, что означало лишь одно: ничего из этого не выйдет. — Хорошая… Но ты гораздо больше нужна здесь, чтобы подготовить эфир полуденных и десятичасовых новостей. В освещении похорон не должно быть ничего вульгарного, понятно? Я надеюсь на тебя». Взгляд Кэйна не оставлял сомнений в том, что спорить бесполезно. Джек все тщательно обдумал и взвесил. Наверное, он прав.
Впрочем, как всегда. Его замечание о вульгарности тоже не было лишено смысла: появление знаменитой телеведущей на похоронах жены ее босса могло вызвать негативную реакцию в СМИ.
Габриэлла вернулась к просмотру сюжетов. Да, она гораздо полезнее для него здесь, и это главное. Ее полезность для него, а его — для нее. Они с Джеком — команда
На столе пронзительно заверещал телефон, и она нервно схватила трубку.
— Габриэлла? — откуда-то из бездонного пространства прозвучал скрипучий голос матери. — Габриэлла? Я не могу дозвониться до тебя несколько часов.
Грант нахмурилась. Вероятно, под часами подразумеваются минуты. Она едва справилась с искушением сказать матери, что если бы та меньше пила и почаще бывала трезвой, то не промахивалась бы, нажимая кнопки телефона. Однако вслух произнесла:
— Не знаю, почему так получилось, мама. Я здесь почти все время и всегда сама беру трубку.
— Не умничай со мной, Габриэлла! — Голос матери внезапно окреп, в нем появилась твердость. — Ты все это устроила, вот теперь помогай мне.
— Что устроила, мамочка? — Грант изо всех сил старалась сохранить приветливый, ровный тон.
— Ты говорила, что я могу не волноваться, но они уже здесь.
Габриэлла страдальчески вздохнула.
— Кто — «они»?
— Репортер из «Инквайрер» и фотограф. Один уже сутки утаптывает газон у моего дома, другой снимает меня из кустов. А я, между прочим, неважно выгляжу.
Габриэлла тупо уставилась на телефонную трубку. Сердце ее учащенно забилось.
— У твоего дома репортер из «Нэшнл инквайрер»?
— Ты что, оглохла, дочь? Да! И не один, а с фотографом, который снимает…
— Заткнись! — внезапно вспылила Габриэлла, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться.
Что за чертовщина творится, в самом деле? Фрэнкс обещал, что даст ей время поговорить с матерью, но потом, видимо, передумал и решил проявить инициативу.
Габриэлла перевела дух.
— Ладно, мама, слушай меня внимательно. Я сама с ними разберусь. Если завтра они все еще будут околачиваться у тебя, то я приеду либо завтра вечером, либо в субботу. Но помни: не открывай им дверь ни при каких обстоятельствах. Не разговаривай с ними и ни в коем случае не смей исправлять те, как ты их называешь, маленькие ошибочки, которые не понравились тебе в моем интервью. Представляешь, что произойдет, если ты заговоришь с репортерами? Да они вложат в твои уста свои собственные слова. Ты это понимаешь, мама?
— Думаю, да, — сказала Глория, однако голос ее звучал не очень уверенно.
— Я не шучу, мама. Тебе и в голову не придет, как они могут все извратить, ты просто не знаешь этих людей. Им достаточно одной оговорки. Держись от них подальше. Не обращай на них внимания. А главное — молчи, иначе испортишь все, что я с таким трудом создала.
— Да поняла я, поняла, — немного обиженно ответила Глория, явно сбитая с толку.
— Еще раз повторяю, мама, держись подальше от этих наглецов, пока я не приеду.