Одержимость
Шрифт:
— На самом деле, она мне ничего такого и не рассказала, — пробормотала я. Господи Боже, сенатор инопланетянин. — И теперь он хочет убить меня, чтобы я замолчала?
— Точно.
Взглянув на него из-под ресниц, я заметила, что он все еще глазел на меня, с леденцом во рту.
Я быстро отвела взгляд.
— А ты правда работаешь на министерство обороны? Типа инопланетного связного?
— Точно.
Я уже почти хотела рассмеяться, но не стала, боясь, что не смогу остановиться. Это было бы своего рода смехом безумного человека.
— Как ты себя чувствуешь? —
Нахмурившись, я повернулась к нему.
— В смысле?
— Как ты себя чувствуешь? — повторил он и наклонился, положив один палец мне на подбородок. Он едва касался меня, но по мне словно пробежался электрический ток. На долю секунды я вспомнила, как я отреагировала, когда он прижал меня к кровати.
Ухмылка Хантера превратилась в понимающую. — Серена?
— Я…Я не понимаю.
— У тебя здесь синяк и парочка неприятных кровоподтеков.
Я даже не заметила синяк и не придала никакого значения боли.
— А также ты практически высосал из меня мою энергию или что-то в этом роде?
Он усмехнулся.
— И это тоже.
Ну, ему определённо не было стыдно.
— Мне…Я в порядке.
Затем последовала пауза.
— Ты могла умереть.
— Это действительно не важно сейчас.
Секундой позже, я почувствовала тёплое дыхание у моей щеки, он сказал:
— Я знаю, что у тебя больше вопросов ко мне.
Я отвернула свою щеку от него, взволнованная тем, насколько близко он был, и как бесшумно двигался. Мои щеки загорелись, когда два холодных пальца с такой поразительной нежностью коснулись моей щеки и повернули мою голову так, чтобы посмотреть мне в глаза. Наши взгляды сомкнулись. Что-то тревожное было в его взгляде, проблеск сострадания затаился в холоде его неестественных глаз.
— Спрашивай, — сказал он, не отводя взгляда.
— Значит…Вы, ребята, держите меня на безопасном расстоянии от группки пришельцев, которые задумали меня убить, как только выяснят мое местонахождение?
— Они не выяснят.
Я начала отклоняться назад, но его рука соскользнула с моей щеки на затылок и обвила мою шею. Жест был не грубым, но властным. Невозможно было увернуться, избежать того, чего он хотел. Его кожа была холодной, а подушечки его пальцев грубыми, как будто ему часто приходилось работать руками.
Хантер снова наклонился, наши губы оказались на расстоянии поцелуя. Волнение разворачивалось во мне и разливалось по моим венам, пульс подскочил. Я замерла.
— У сенатора очевидно очень много связей. Возможно даже кто-то из полиции сдал тебя, но здесь ты в безопасности.
Грубые пальцы соскользнули обратно, проведя дорожку к моему горлу. Они остановились на том месте, где бился мой пульс. Я резко втянула воздух. Хантер улыбнулся, но за этой улыбкой не чувствовалось тепла. Жар, возможно, но за ней не пряталось ни одной эмоции. Я не знаю почему, но это заставило каждую клеточку моего тела оживиться и обратить все мое внимание на его прикосновения, или, возможно, мне просто захотелось отодвинуть его руку.
Его взгляд упал на мои губы и его мощное тело напряглось. В молочно-голубом оттенке его
По моей коже побежали мурашки.
Во мне пробудился каждый инстинкт и кричал мне, чтобы я убегала — убегала со всех ног. Это врожденная, очень человеческая система предупреждения ревела во мне, предостерегая меня от неестественности, которая наполнила комнату.
Но я не могла отвести взгляда от его глаз. В них не было тепла, но был зной, и мое тело отвечало ему, как бы я не пыталась это скрыть.
Затем Хантер убрал свою руку, сел обратно, засунув леденец обратно в рот, и стал ждать. Чары разрушились. Сделав несколько глубоких вдохов, я осознала, что не дышала все это время.
Моя рука, задрожав, потянулась к горлу, я несколько раз сглотнула. У меня пересохло во рту, я потянулась за бокалом и допила оставшееся вино. Жидкость, обжигая, потекла вниз по горлу.
— А с тобой я в безопасности? — спросила я.
Он не ответил.
Я посмотрела на него. — Хантер?
— Я не собираюсь врать и говорить, что я не опасен. Я опасен. Я опаснее больше, чем любой Лаксен, — сказал он, пристально глядя мне в глаза. — Я нехороший мальчик. Я не герой. Моя работа сохранить тебе жизнь и я сделаю всё возможное, но я не могу и не буду давать никаких обещаний.
Конечно не самая обнадеживающая новость, которуя я хотела бы услышать, и, откровенно говоря, услышав это, мне захотелось закричать и убежать из этой комнаты, но я все же кивнула. Он все еще держал во рту этот гребаный леденец, перекручивая пальцами палочку от него. На удивление мое тело отреагировало на его движение приливом жара, который я отчаянно пыталась игнорировать.
Но все же нет таких мужчин, которые выглядели бы так хорошо с леденцом во рту.
— Почему ты выглядишь как человек? — выпалила я.
Небольшая улыбка заиграла на его губах.
— Наша ДНК смешана с человеческой. Так же, как и у Лаксенов. Я конечно мог бы углубиться в детали, но это скорее всего доведет тебя до слез. Мы можем выглядеть как люди, и даже вести себя как они, но мы никогда не забываем, что мы — не они.
Сердце в груди больно екнуло.
— Ты пытаешься меня напугать?
Хантер выгнул бровь.
— Я всего лишь говорю тебе правду, — раскусив леденец, он держал во рту пустую палочку, — немудрено, что ты напугана. Хочешь еще выпить?
Я с облегчением кивнула, когда он потянулся за бутылкой вина. Без него, сидящего прямо передо мной, воздух стал менее напряженным и плотным. Мне захотелось, чтобы он надел футболку.
— Каким же образом я сюда попала?
Хантер поставил вновь наполненный стакан передо мной, и я, словно алкаш, схватила его.
— Ты была бы счастлива узнать, что мы используем человеческие способы передвижения. Твою машину отогнали в частный ангар, а тебя посадили на самолет.