Одержимость

Льюис Сьюзен

Он выглядел таким потерянным, что сердце Кори болезненно сжалось. Неужели она забыла, как потрясающе силен и красив он был когда-то? Или просто от страха все воспоминания потускнели?

— И ты не собираешься меня поцеловать? — спросила она без тени смущения.

От удивления он рассмеялся.

— Я не сломаюсь, — добавила она.

— О Кори! — простонал Кристос, раскрыв свои объятия, и, коснувшись ее мягких пухлых губ, почувствовал желание небывалой силы.

— О Боже, — ошарашенно выдохнула Кори. — Я

собиралась предупредить тебя, чтобы ты относился ко мне, как прежде, но похоже, в этом нет необходимости.

Она прямо-таки растаяла под его ироническим взглядом.

— Мне надо было убедиться, что я не сбегу от тебя. Не причиню тебе боль, если не смогу быть прежней.

— Ну и?

— Слушай, нам надо кое-что сделать, прежде чем мы покончим с этим.

Внутри у Кристоса все перевернулось.

Кори покачала головой и убрала руки с его плеч. Он видел, как старательно она избегала его взгляда. Грудь его сжалась от дурного предчувствия…

— Кори…

— Кристос…

Они произнесли это почти одновременно, и, улыбнувшись, Кори взяла его за руку.

— Не знаю, говорил ли тебе кто-то, — начала она, — но доктор Горовиц меня навещал. Он рассказал о детстве Люка… Ну в общем, я бы хотела поехать и посмотреть на Сиобан. Ты отвезешь меня? Мы можем взять машину Дэйва.

— Думаешь, стоит? Ты спрашивала Горовица?

— Да. Я звонила ему утром после звонка тебе. Он ждет нас. Видишь ли, я хочу, чтобы и ты пошел.

— Зачем?

— Потом объясню. Поедешь?

Клиника — маленький розовый уединенный дом на краю скалы с видом на море. Сестра сходила за доктором Горовицем, он предложил им чая, но они отказались, тогда он повел их в комнату Сиобан.

— Она знает, что Люк умер? — поинтересовался Кристос.

— Да. Я сказал, но реакции никакой.

Кори посмотрела на Кристоса, крепко взяла его за руку, и они вошли в полупустую комнату.

Сиобан сидела на своем обычном месте у окна спиной к двери, невидяще глядя на прекрасный морской пейзаж.

Доктор Горовиц приблизился к инвалидному креслу, на ходу объясняя, что она может ходить, но делает это очень редко.

— У тебя гости, Сиобан, — и, взявшись за ручки кресла, развернул его.

Кори перевела дыхание и крепко сжала руку Кристоса.

— О Боже! — пробормотала она и скользнула взглядом по впалым глазницам, невидящему взору. Лицо обтянуто бледной кожей, светлые волосы до плеч, тонкие и безжизненные, худое тело… Не знай Кори заранее, она бы и впрямь поверила, что перед ней Аннализа.

— Сходство невероятное, не правда ли? — сказал Горовиц.

Кристос покачал головой:

— Но она же не… Может быть…

— Тетей Аннализы, — закончил за него Горовиц. — Нет, просто одно из трагических жизненных совпадений.

Кристос посмотрел на Кори, когда она отпустила его руку и медленно двинулась к Сиобан и, присев перед ней,

шепнула:

— Привет.

Сиобан, уставившись в одну точку, никак не реагировала.

— Я Кори. — Она вязала безвольные руки Сиобан в свои, посмотрела на Горовица, тот улыбнулся. Кори снова взглянула в пустое лицо, пытаясь что-нибудь придумать.

— Ты любишь книги, Сиобан? — спросила она. — Я могла бы тебе почитать, если хочешь. Ты хочешь? — Она почувствовала пожатие и возбужденно посмотрела на Горовица. — Она пожала мою руку.

Горовиц покачал головой.

— Боюсь, чисто рефлекторно. Это ничего не значит.

Кори встала.

— К ней теперь никто не приходит, да?

Горовиц покачал головой:

— Но здесь о ней хорошо заботятся, Люк постарался.

— Я бы хотела ее навещать, — сказала Кори, — иногда.

— Вам всегда будут рады здесь. Пожалуйста, приходите, — улыбнулся Горовиц. — Так ведь, Сиобан?

Кори снова посмотрела на обтянутое кожей безжизненное лицо, сердце заныло от жалости. Кристос тотчас обнял ее за плечи. В его огромных глазах застыла печаль — так жестоко разрушить невинную жизнь!

— И ничего нельзя сделать? — спросил он Горовица.

Тот покачал головой.

Кори и Кристос молча ехали обратно в Эмбер-сайд, встреча с Сиобан произвела на обоих глубочайшее впечатление. И возможно, большее — на Кристоса. Он понял, почему Кори захотела взять его с собой. Но не собирался на нее давить, сама скажет, когда захочет.

Они поужинали с Полой и Дэйвом, почти не говорили о своем визите в клинику. Они, конечно же, смеялись и шутили, но воспоминания прочно засели у них в голове. А Пола разливалась соловьем.

— А потом, когда у меня начало что-то получаться, объявляется Филипп и пожинает лавры, — шутливо проворчала она. — По крайней мере теперь я могу хвастаться — все происходило в моем саду… Смейтесь, смейтесь, но бьюсь об заклад, можно сколотить приличное состояние, продавая фотографии этого уголка сада или сдавая его в аренду желающим жениться… Что кривишься? — бросила она Дэйву. — Вид такой, будто тебя в задницу пчела укусила.

— Ну изысканностью речи ты никогда не отличалась. — Дэйв иронически взглянул на Кристоса. — А почему бы вам еще не выпить, тем самым давая возможность кое-кому присоединиться?

Кристос посмотрел на часы.

— Думаю, мне пора, — проговорил он, — Филипп будет ждать, уже поздно.

— Вы ведь приедете завтра? — спросила Пола, когда Кори встала его проводить.

— Конечно, — улыбнулся он.

— Спасибо, съездил со мной сегодня, — Кори закрыла за собой дверь, — мы, правда, еще не поговорили об этом, оставим на завтра.

Кристос привлек ее к себе.

— Ты не представляешь, как это здорово — просто видеть тебя рядом, — он заглянул ей в глаза.

Она подставила ему свои губы.