Одержимость

Льюис Сьюзен

Он очень нежно поцеловал ее.

— А тебе незачем уезжать, — шепнула она. — Ты же можешь остаться здесь. Со мной, — добавила она, когда он долгим взглядом посмотрел на нее.

— Ты уверена? — тихо спросил он, откинув волосы с ее лица.

— Обними меня, — попросила Кори.

— Тогда я позвоню твоему отцу.

— А мы попросим Полу.

Раздевались они в темноте, но Кристос все равно отвернулся. В окно лился лунный свет. Он почувствовал, что она легла в постель, и готов был признаться, что сломался — природу не обманешь, — но ему

удалось совладать с собой. Она нуждалась в нем, нельзя ее подвести. Минуту-две он напряженно лежал рядом, она нашла его руку.

— Можно я положу голову тебе на плечо? — прошептала она.

— Конечно.

Она приподнялась, и он нечаянно увидел ее грудь. Кристос закрыл глаза, он не ожидал ее прикосновений… Ну а потом, непонятно как, она оказалась в его объятиях, он ощутил обжигающую прелесть ее наготы. Их губы встретились, Кори прижалась теснее.

— О Боже, извини, — вдруг пробормотал он, отпрянув, его нижнее белье не помогло…

— Нет, Кристос, — прошептала Кори — все нормально. Я тоже хочу тебя. Я тебя очень хочу.

— Правда? О Кори, я не стану тебя вынуждать…

— Ш-ш-ш, — она приложила палец к его губам. — Разве я легла бы в постель вот так, если бы сомневалась? Почему бы и тебе не раздеться?

Они занимались любовью так нежно, прижимались так тесно, не разлучаясь ни на секунду, что к тому времени, когда все кончилось, оба плакали.

— О Боже, как я соскучился по тебе, — шептал Кристос, не в силах оторваться.

— Я тоже.

— Тебе хорошо?

— А ты сомневаешься?

Он тихо засмеялся. И, повернувшись на спину, привлек ее к себе.

Кори заснула, опустив голову ему на грудь, а Кристос еще долго не смыкал глаз. Не дай Бог к ней вернутся ночные кошмары! Наконец он тоже задремал.

Открыв глаза, Кристос нашел Кори сидящей у окна. Она глядела в сад. Больше всего на свете ему хотелось уберечь ее от всяких жутких дум, чтобы все стало по-прежнему. Вчерашняя ночь показала им обоим, как отчаянно они хотели друг друга, как глубока их любовь. Они просто не выживут поодиночке! Но после поездки к Сиобан…

Наконец Кори повернулась к нему, в глазах ее затаилась печаль. Нечего тянуть и прятаться: он встал, натянул джинсы и рубашку.

— Давай поговорим? — Кристос погладил ее по голове, она прижалась к нему, словно ища защиты.

— А ты догадываешься, что я собираюсь сказать?

— Да.

— Отец, видимо, тебе рассказал, что он передает Ти-ви-дабл-ю нам с Аннализой.

Кристос кивнул.

— Конечно, ни у кого из нас нет достаточного опыта руководства компанией, тем более у меня. Так что Боб пока остается исполнительным директором.

— Разумно, — ответил Кристос. И добавил: — Похоже, у тебя большое будущее. Глава собственной телевизионной компании.

— Да, — вздохнула Кори. — Реальность превзошла даже самые дерзкие мечты.

Кристос плюхнулся на кровать и искоса взглянул на Кори.

— Ты что-то собираешься сделать для Сиобан. Я правильно понял? — спросил он.

Она опустила глаза:

— Кристос, ты сам видел, что с ней сделали. Понятно, теперь ничего не изменить, но я могу попробовать помочь тысячам детей, которые в эту самую минуту подвергаются

такому же насилию со стороны взрослых. Надо заставить людей понять, показать им, что на свете каждый ребенок нуждается в их защите. Нельзя сидеть сложа руки, делая вид, что ничего не происходит. Мы с Филиппом чуть ли не месяц обсуждали это. И Аннализа тоже хочет, чтобы эта история была рассказана. Несмотря на то, что ее участницей стала собственная мать. Уж это-то удержит Октавию от шантажа… — Кори насмешливо улыбнулась. — И дело не в том, что месть Октавии является нашим главным мотивом, но разоблачение погубит ее окончательно. Аннализа не хочет заниматься подготовкой передачи, сейчас она вообще пока не намерена возвращаться к режиссуре, может, потом передумает. А пока все на мне, и кое-что я могу. Пойми, если не я, то смерть Люка, его ужасная трагедия и жизнь Сиобан — все напрасно.

Кристос поднялся и приблизился к ней, погладил по щеке.

— Значит, наша совместная жизнь невозможна.

— О нет, пожалуйста, давай сформулируем по-другому. Просто я пока не могу поехать в Лос-Анджелес. Я принесу больше пользы здесь, Аннализе и попытаюсь хоть какой-то смысл извлечь из всей этой истории.

— То есть мы должны попрощаться?

— Ну пожалуйста, попытайся понять, — умоляла она.

— Я все понимаю. — Он нежно поцеловал ее в лоб, отвернулся и стал собирать вещи.

Проводив его, Кори была безутешна. Пола пыталась ее успокоить, но разве это возможно? Главное, Кори никогда не забудет, какими глазами он смотрел на нее, когда прощался.

32

Филипп с Кори и Аннализой жили уже больше двух недель в скрытом от посторонних глаз отеле «Харбор» в Гренаде. Этот один из лучших отелей на острове располагался на холмистом подковообразном берегу, откуда открывался вид на яхты всех форм и размеров. Сейчас они нежились у бассейна рядом с огромной в итальянском стиле виллой близ вершины холма, выше располагались ресторан и бар отеля, а ниже — номера, каждый из которых являл собой маленькую виллу с полукруглой терраской над морем.

Девушки загорали, Филипп, устроившись под зонтиком, читал газету.

Отложив газету, Филипп посмотрел на Кори. Аннализа перехватила его взгляд и тоже взглянула на сестру.

— Кори, — Филипп разделял ее переживания. — Ни к чему обманывать себя, дорогая. Ты не…

— Пожалуйста, не надо снова об этом. — Кори опустила глаза. — Все уже решено.

— Нет, ничего не решено, — сказал он твердо. — Мы, похоже, нашли выход из положения, и ты сможешь быть вместе с ним и заниматься любимым делом.

— Как это? Больше всего на свете я хочу выпустить эту передачу!

— Больше, чем Кристоса?

Кори покачала головой. Филипп, уловив настроение Аннализы, бросил:

— Пойду приму душ, а вы тут пока поболтайте.

— Кори, — тотчас начала Аннализа, — мы с отцом много говорили об этом и пришли к выводу, что ты стараешься ради нас. Но это неправильно.

Кори покачала головой.

— Мне никуда от этого не уйти, Аннализа. Люк хотел, чтобы я помогла ему.

— Но он мертв, Кори. И ты ничего не изменишь.