Одержимость
Шрифт:
Кори вздрогнула от внезапного смеха Люка.
— А что смешного? — неуверенно подняла она глаза.
— Да ты смешная, — он сжал ее руку. — Очень жаль, что вчерашнее так шокировало тебя, жаль, что я заговорил об этом. Видела бы ты, какое облегчение проявилось на твоем лице, когда я сменил тему разговора…
Кори отвела взгляд, но Люк легонько подцепил ее за подбородок:
— Последний вечер для меня ничего не значит.
Ее так и подмывало сказать, что именно такими словами он объяснил Аннализе ночь
— Кори, — Люк прикоснулся к ее волосам, — только ты… ты, знаешь это? Я хочу только тебя. И если боишься, что я попрошу тебя о чем-то подобном вчерашнему…
— Пожалуйста, давай сменим тему, — перебила Кори, и ее взгляд метнулся к двери — не появилась ли Аннализа.
— Нет, не сменим. Ты должна понять — я никогда не сделаю ничего против твоей воли. Я хочу, чтобы ты относилась ко мне, как я к тебе. И готов бросить Аннализу, только скажи.
— Нет, нет, не надо. Это разобьет ее сердце…
— А как насчет моего? Или оно не в счет?
Кори смешалась, попыталась отвернуться от Люка, но он не позволил.
— Ты не знаешь меня, — сказала она слабым голосом. — Ты ничего обо мне не знаешь.
— Я знаю, что хочу тебя больше, чем когда-нибудь какую-нибудь женщину. Ты мне необходима, это правда.
К удивлению Кори, в его глазах светилась такая искренность, что она готова уже была поверить.
— Но Аннализа… ты говоришь, что любишь ее. И она верит.
Он быстро отвел взгляд, но Кори успела заметить, как перекосило от боли его лицо.
— Кори, — почти прошептал он. — Аннализа для меня — наркотик. Не знаю, любовь ли это, бывают моменты, когда она значит для меня больше, чем сама жизнь, но порой я задыхаюсь, схожу с ума от нее. У нас с ней нездоровая связь, она пугает меня… Мне надо избавиться от Аннализы, Кори. Вот почему я с ней так жесток. Я пытаюсь освободиться от нее, но похоже, от этого она хочет меня еще сильнее. Я не в силах противостоять ей. Мне нужна твоя помощь, Кори.
— Но я ничего не могу, Люк. Я же не…
— Нет, можешь. Ты внушаешь мне добрые чувства, вызываешь такое… Не могу объяснить иначе — ты вызываешь во мне здоровые чувства. А Аннализа… Это я тоже не могу объяснить. — Он печально улыбнулся и, казалось, ушел в себя. — Мне жаль, я смущаю тебя. Если хочешь — забудем этот разговор. Конечно, почему ты должна разделять мои чувства, и бесцеремонно с моей стороны надеяться на это. Ну так что, поговорим об Уоткинсе?
Кори расстроилась от сочувствия к нему, от желания понять его душу. Отчего он такой потерянный и одинокий, почти как Аннализа? Ситуация не из простых. Поэтому как можно вежливее согласилась:
— Пожалуй.
— О’кей Ну что ж, я решил не втягивать Ти-ви-дабл-ю в судебное разбирательство, неизбежное после разоблачения лицемера Уоткинса. Поэтому намерен передать эту сенсацию кому-нибудь на Флит-стрит.
Кори
— Не могу поверить! Ты серьезно?
Он улыбнулся:
— Ну не совсем так. Я попрошу, чтобы в какой-нибудь газете опубликовали статью наутро после нашей передачи. Они, конечно, согласятся, поскольку вся история немного стоит без его рассуждений о борделях и проституции.
— В таком случае лучше дать публикацию до передачи. С цитатами из программы, у нас появится еще больше зрителей.
Люк восторженно покачал головой:
— Ты и впрямь становишься для нас бесценным сотрудником. Не думай, я не слепой и вижу, что практически ты одна подготовила передачу. Аннализа была не в форме. Конечно, я волнуюсь, тем более что причина — во мне. Я хотел бы, Кори, чтобы ты получила заслуженное признание, но сейчас не время. Все, что я могу предложить, — ужин сегодня вечером в Лондоне.
— Нет, не надо, — отказалась Кори. — Это, конечно, очень мило с твоей стороны, но…
— Я действительно был бы тебе очень признателен, — перебил он.
— Боюсь, ничего не выйдет, — произнесла Кори. — Я обещала Аннализе больше не встречаться с тобой. И если она вдруг обнаружит…
— Не обнаружит, она собирается провести уик-энд с родителями. Но, конечно, если причина во мне…
— Нет. Не в тебе, — торопливо сказала Кори.
— Так ты придешь? — Люк как будто испытал облегчение от ее слов. Несмотря на огромное желание держаться подальше и от Люка, и от Аннализы, Кори с удивлением вдруг услышала свои слова, что она не прочь поужинать с ним.
То, что она нарушила свое обещание Аннализе, весь день мучило Кори. Что еще хуже — Люк настаивал встретиться у него за ужином. Интимность домашней обстановки пугала ее, и Кори молила Бога, чтобы Люк потом не признался Аннализе.
После кошмарных часов съемок на М-1 в Лондоне единственное, что хотелось Кори, — уютно свернуться калачиком у себя в постели. Пола, позвонившая почти сразу, как только Кори переступила порог, с горячностью поддержала ее инстинктивное желание.
— Ты ему ничем не обязана, — говорила она. — Он просто играет. Ведь ты уже достаточно от него получила.
— Тебя не спрашивают! — отрезала Кори.
— Он манипулирует тобой. Как и Аннализой, — продолжала Пола, ничуть не возмутившись резкостью тона подруги. — Научись занимать твердую позицию и если не хочешь идти, то прямо так и скажи. Позвони.
— Если бы ты видела его, Пола. О Боже, я не знаю… Но поверь, я должна идти.
— Тогда подумай — почему. И попытайся себе честно ответить.
— Ну и что ты думаешь по этому поводу?
— Он все еще тебя интересует, Кори. Не отрицай, это же я, Пола. Ты слишком много на себя берешь, думаешь, что именно ты способна изменить его, помочь. А ему это выгодно, он использует тебя.