Одержимость
Шрифт:
Она исчезает, оставив меня наедине с телефоном и мыслями.
Действительно ли я хочу встретиться с Марком? Увидеть реального человека за этими сообщениями?
Или, может быть, есть что-то волшебное в самом образе , который я создала в голове?
И пока этого… достаточно.
— Анна Тимшина здесь, — Софа снова появляется в дверях, но теперь в её глазах читается заговорщицкий блеск. — Новая пациентка.
— Хорошо, — наклоняю голову, изучая её выражение. — Что-то не так?
— Нет, — она широко улыбается. — Просто хотела сказать —
Подмигнув, Софа исчезает, и через мгновение в кабинет входит высокая, стройная девушка.
— Анна? — встаю и протягиваю руку. — Добро пожаловать.
Её улыбка в ответ ослепительна — это не обычная миловидность, а потрясающая, почти нереальная красота. Черты лица идеально симметричны: высокие скулы, узкий подбородок, губы-сердечком с лёгким естественным румянцем. Такое лицо, которое «обнаруживают», чтобы вскоре украсить им обложки журналов. Возможно, я уже видела её где-то — в её облике есть что-то неуловимо знакомое.
Длинные, почти до поясницы, белокурые волосы ниспадают идеальными волнами — явно результат дорогого салонного ухода. Хотя по документам ей двадцать три, выглядит она на выпускницу школы.
— Спасибо. Я немного нервничаю, — она прячет прядь волос за ухо, избегая прямого взгляда. К концу сессии я постараюсь помочь ей чувствовать себя комфортнее.
— Это нормально. Большинство пациентов нервничают на первой встрече. Обычно ко второму сеансу напряжение проходит — думаю, с Вами будет так же.
Наблюдаю, как она скрещивает и вновь разъединяет ноги, её руки бесцельно блуждают, прежде чем обхватить узкую талию. Анна одета в спортивные брюки и топ на бретелях — значит, куртка осталась на вешалке. Слишком легко одета для прохладной погоды.
Неожиданно во мне пробуждается что-то материнское — желание укрыть её, сказать, что всё будет хорошо. Обычно я лучше контролирую профессиональную дистанцию.
— Я задам несколько стандартных вопросов для первого приёма, а затем мы сможем поговорить о том, что Вас беспокоит. Хорошо?
Она быстро кивает, её взгляд по-прежнему блуждает где угодно, только бы не встречаться с моим. Методично задаю стандартные вопросы, делая пометки. Минимальная поддержка семьи. Учится в университете, но только на заочном. Работает в кофейне. Нет настоящих друзей, только соседка по квартире, с которой они более-менее ладят. Наконец я перехожу к главному:
— Так что же привело Вас ко мне сегодня?
Анна замирает, словно собираясь с духом.
— Эм… Это довольно неловко.
— Я слышала всё, что только можно, Анна. Я здесь не для того, чтобы судить Вас. Я здесь, чтобы помочь.
Она медленно кивает и выпрямляется на стуле.
— Хорошо. Видите ли, у меня… не очень хорошая история отношений с мужчинами. Мой отец никогда не был рядом. Моя соседка думает, что дело в этом, — её взгляд на секунду встречается с моим — зелёные глаза с золотистыми вкраплениями — будто ищет подтверждения своей теории.
— Расскажите подробнее.
— Я… у меня всегда есть парень. И мне это нравится, — её голос ускоряется. — То есть мне нравится быть с кем-то. Но моя соседка сказала… что мне стоит сделать перерыв. А я не хочу перерыва.
— А потом они просто обрывают отношения, и это неправильно, — она продолжает, её голос дрожит от обиды. — Если ты любишь кого-то, ты не бросаешь его просто так. Мой последний парень, Денис, после двух свиданий сказал, чтобы я подумала, как звучит моё имя с его фамилией! Всего два свидания!
Теперь она смотрит на меня прямо, полностью увлечённая своей историей, забыв о первоначальной застенчивости.
— Я решила, что он настроен серьёзно, а потом он вдруг пишет, что ему нужно «пространство». Поэтому я пришла к нему на работу — это же совершенно нормально, верно? Но он…
Ещё одна пауза. Ещё один глубокий вдох. Её французский маникюр впивается в обивку дивана.
— Он назвал меня психопаткой. Оформил судебный приказ на запрет приближаться к нему. Это он сказал примерить его фамилию! Это он ненормальный, а не я. Он испугался обязательств и просто… — и снова ее голос затихает.
Чувствую, как учащается моё собственное сердцебиение.
— Но я не могу его отпустить, — её шёпот звучит жутко в тишине кабинета.
— Что Вы имеете в виду?
У меня уже записано с десяток вопросов, но я не знаю, с чего начать. Она не первый мой пациент, страдающий от разбитого сердца. Но здесь что-то другое. Я хочу, чтобы она продолжала говорить, продолжать объяснять.
— Мне нельзя приближаться к нему. Но… я знаю, мы предназначены друг для друга.
Холодок пробегает по моей спине. Молча киваю, побуждая её продолжать.
— Я создала фейковый аккаунт и слежу за ним. И иногда я… — она резко обрывается. — Это останется между нами, да?
— Разумеется.
— Хорошо, — она делает глубокий вдох. — Иногда… слежу за ним в реальности. Знаю, что не должна. Но вдруг ему понадобится помощь? Например, в прошлые выходные он был в баре с братом — они же могут перебрать. Я должна была убедиться, что он добрался домой.
Её глаза ищут моё одобрение.
— Вы же понимаете? Я просто хочу знать, что с ним всё в порядке.
Она хочет услышать, что это всё — нормально.
Но это ненормально.
Её поведение выходит за все мыслимые границы нормы. Типичные признаки глубокой психологической травмы — возможно, следствие жестокого обращения или тотального пренебрежения в детстве. Такие симптомы часто указывают на недиагностированное ПТСР или пограничное расстройство личности.