Одержимость
Шрифт:
Мои глаза непроизвольно расширяются. Следил за ней.
— Да, знаю, — он пожимает плечами. — Не мой лучший поступок.
Он ошибочно принимает мой шок за осуждение, не понимая, что меня потрясает сходство с моими собственными действиями.
— Нет-нет, — торопливо поднимаю руки, — я не думаю, что ты поступил неправильно. Мне просто больно представить, каково тебе было это увидеть.
— Да, — он кивает. — Да, это было…
Он взглядом изучает моё лицо.
—
— В разводе.
Я нарушаю собственное правило — никогда не делиться личным с пациентами. Но его вопрос застает врасплох, и ответ вырывается сам собой, прежде чем я успеваю сообразить, что правильнее было бы промолчать.
— Он изменял?
Качаю головой:
— Нет.
— Как давно развелись?
Чувствую, будто несусь по ухабистой дороге, но не могу свернуть.
— Около полутора лет назад.
Глеб задумчиво постукивает пальцами по подлокотнику.
— Я сходил на свидание пару недель назад. Она пригласила к себе после. Я хотел переспать с ней… но почувствовал себя виноватым. Часть меня до сих пор считает себя женатым, — он смотрит на меня, и в его взгляде — неподдельный интерес. — Наверное, после развода проще снова окунуться в отношения? Так ли это? Моя жена умерла примерно тогда же, когда вы развелись. Ты уже была с кем-нибудь с тех пор?
— Нет.
Его взгляд на мгновение скользит к моим губам — так быстро, что я уже сомневаюсь, не показалось ли. Но одно я знаю точно: нужно срочно менять тему.
Выпрямляюсь в кресле, возвращая разговор в профессиональное русло:
— Давай вернёмся к тому, что ты почувствовал, когда застал жену с другим мужчиной.
Остаток сессии проходит в обсуждении его чувств, и к концу я почти начинаю воспринимать его как обычного пациента.
Почти.
— Это хороший прогресс, — говорю, закрывая блокнот. — Первый шаг к преодолению вины — признать её существование.
— Я знал о её существовании годами. Каков второй шаг?
— Прощение. Твоя жена была человеком. Она ошиблась. Тебе нужно найти способ простить её, чтобы двигаться дальше.
— Как мне это сделать, если она мертва?
— Иногда помогает поговорить с человеком. Пусть даже его нет рядом — можно сказать всё, что накопилось. Может, стоит написать письмо, рассказать, как сильно она тебя ранила.
Глеб проводит рукой по волосам, и в его жесте читается усталость.
— Жизнь — это замкнутый круг. Я писал Елене письма, когда мы только начали встречаться.
Грустно улыбаюсь:
— Это так мило. Сейчас никто не пишет писем.
— Разве что сообщения в приложении для знакомств, когда только знакомишься с кем-то.
Приложение для знакомств…
Как то, где я вчера переписывалась
Но возможно ли это после такой потери?
Бедная маленькая Алина.
Сердце снова бешено колотится. Сессия сегодня — как интервальная тренировка: ускорение, замедление, снова ускорение. Но я должна сохранять ясность мысли.
— Ты пользуешься такими приложениями? — возвращаю разговор в профессиональное русло.
Он кивает.
— Да.
— Нашёл кого-то интересного?
— Есть пара знакомств. Впервые знакомлюсь не «по-старинке» — в баре, с жидкой храбростью в крови. Чувствовал себя динозавром, когда регистрировался.
Улыбаюсь:
— За последнее десятилетие мир знакомств изменился до неузнаваемости.
— А ты? — его взгляд становится пристальным. — Пробовала онлайн-знакомства после развода?
Открываю рот, чтобы ответить — и снова нарушить профессиональные границы, но тут раздаётся сигнал таймера. Неужели прошёл уже час? Протягиваю руку и выключаю его.
Глеб встречает мой взгляд, и в его улыбке появляется что-то новое — лёгкое, почти игривое.
— Значит, на следующей неделе продолжим наши «приключения динозавров в мире свиданий»? Может, обменяемся историями о самых странных собеседниках?
— Конечно, — встаю со стула, прекрасно осознавая, что самый странный собеседник, с которым он сейчас общается — это я.
Глава 16
Сейчас
— Ну что, как возвращение к практике? — доктор Аверин устраивается напротив меня в своём кресле, поправляя очки.
Это наша первая встреча с тех пор, как я снова начала принимать пациентов. Медленно выдыхаю, собираясь с мыслями:
— В целом… хорошо. Первый день, признаюсь, нервничала. Но это как езда на велосипеде — навык быстро возвращается, — мои пальцы непроизвольно теребят край блейзера. — Если честно, даже приятно временно переключиться на чужие проблемы. Свои уже порядком надоели.
Он одобрительно кивает, делая пометку в блокноте:
— Уверен, твои пациенты тоже рады твоему возвращению.
Киваю.
Тишина в кабинете становится плотной. Илья внимательно изучает моё лицо, затем его взгляд опускается к моим рукам. Только сейчас я замечаю, как бессознательно сжимаю пальцы до побеления костяшек. Насильно расслабляю кисти, чувствуя, как тепло возвращается в кончики пальцев.
— Есть что-то, что ты хотела бы обсудить сегодня? — его голос мягкий, но профессионально нейтральный.