Одержимые сердца

Морион Анна

– Мария?

Я очнулась, услышав довольно громкий голос Маркуса, зовущий меня.

– Да? – Улыбнувшись, спросила я, не глядя на него.

Он знал мой секрет. Он видел меня. Он мог рассказать Маришке.

Я должна спросить его. Должна. Сегодня же. Узнать, как далеко распространилась правда о моей скверной жизни.

– Я еду в аэропорт. Не желаешь составить мне компанию? – спросил Маркус.

Тут я подняла на него удивленный взгляд.

Он спокойно смотрел на меня.

«Очевидно, он желает поговорить со мной

о том же, о чем намерена поговорить с ним я» – пронеслось в моей голове. Не зря же он просил меня проехаться с ним до аэропорта.

– Да, с удовольствием. – Я поднялась с кресла. – Но, надеюсь, мы успеем до вручения подарков.

– Конечно. Мой сын не простит мне, если я пропущу этот знаменательный момент. – Маркус обернулся к своей матери. – Скажи Маришке, что мы будем через полчаса.

– Только, прошу, не опаздывайте, – кротким тоном откликнулась миссис Морган.

Я и Маркус спустились в огромный гараж замка. Молча. Я ждала, когда Маркус задаст мне этот вопрос, но он молчал. Лишь, когда мы подошли к одному из автомобилей, роскошному черному «Ягуар», Маркус взглянул на меня и улыбнулся.

– Что сказал Седрик? – вдруг, совершенно неожиданно спросил он.

Неожиданно, ведь я ожидала совсем другой вопрос: «Так ты спишь со смертными?».

Это обманутое ожидание, которое, признаюсь, стало лишь облегченьем, заставило меня широко улыбнуться.

– Ты знаешь своего брата. Сказал, что хочет побыть один, – ответила я, усаживаясь в машину, рядом с Маркусом, который сел за руль. – Впрочем, я не удивлена, да и всем пора бы перестать удивляться.

– Я давно перестал это делать. Седрика не переделаешь, таков уж он. – Маркус завел мотор автомобиля, и мы медленно выехали из гаража в дневной тусклый свет.

– И все же я удивляюсь тому, какие вы разные, – усмехнулась я. – Родились в одной семье, имея мизерную разницу в возрасте.

– Да, как и ты с Маришкой.

Эта фраза, брошенная Маркусом довольно шутливым тоном, заставила меня впиться в его лицо. Словно это была прелюдия, ведущая к допросу.

Но я не была бы собой, если позволила бы кому-либо бросить мне это в лицо, как грязное полотенце, смывающее мою защитную маску.

– Ты имеешь в виду то, что я сплю со смертными? – прямо, но с иронией в голосе спросила я.

– Нет, я всего лишь заметил, что ты и моя супруга тихонько ненавидите друг друга. – Маркус улыбнулся. – А насчет твоих сексуальных похождений будь спокойна. Мне это неинтересно.

– Седрик знает, – тихо сказала я. – Ты сказал ему.

– Да. Но только ему.

– Почему?

– Что?

– Почему ты не сказал Маришке? – Этот вопрос действительно удивлял меня.

– Не думаю, что она воспримет это так же спокойно, как Седрик.

– Но почему ты рассказал ему? – допытывалась я. Меня охватило раздражение. – Это совсем не твое дело!

– Не нервничай. Седрик даже не удивился. Это я был удивлен, увидев тебя с тем барменом в Торонто. –

Тон Маркуса был таким спокойным, что мне вдруг стало стыдно за свою вспыльчивость. Но извиняться я не собиралась: Маркус действительно не имел права разглашать то, что видел. Пусть даже своему брату. Не имел!

– Я не нервничаю. Просто это – мое личное дело, не находишь? – так же спокойно ответила я на реплику Маркуса.

– Нахожу. Но согласись: это открытие было не из приятных.

– Мне все равно.

– Мне тоже.

– Вот и волшебно.

– Ты зря иронизируешь. – Маркус взглянул на меня. – Но я не желаю, чтобы Маришка, а также мои и твои родители узнали об этом. Пожалуйста, будь более осмотрительна.

– Интересно, читаешь ли ты эти нотации своему другу Брэндону? – Ирония не покидала мой голос.

– Он в них не нуждается. Ему плевать на то, что думают другие.

– В этом мы похожи.

– Нет. Ты слишком любишь свою семью, чтобы делать это открыто, как ведет себя Брэндон. Откровенно говоря, я и сам не знаю, с чего вдруг он слетел с катушек.

– Да, раньше он отзывался о смертных лишь уничтожительно. – Я пожала плечами. – Но, кажется, теперь его жизнь вьется вокруг юбок смертных.

– Не думаю. Брэндон… Сложно понять его натуру.

– Ты пытался узнать у него причины такой внезапной перемены?

Маркус вдруг коротко рассмеялся.

– Конечно! – ответил он на мой вопрос и замолчал.

– Я должна вытягивать из тебя каждое слово? – шутливо бросила я и легонько стукнула его по плечу. – Что он ответил?

– То же, что и ты.

– Что это не твое дело?

– Да.

Воцарилась тишина. Мы молча ехали по широкой ровной дороге.

Странно. Брэндон и Маркус были лучшими друзьями. Уже много лет. Десятилетия. Столетия. И вдруг, этот англичанин заявляет Маркусу, что интерес к жизни лучшего друга – «не его дело»? Что с ним произошло? Никто не может измениться так внезапно. На 180 градусов.

Но Брэндон не был паинькой, как остальные вампиры. Он не скрывал от других свою страсть к смертным. Я скрываю. Он – нет. И это восхищало меня в нем. Эта открытость. Это сумасшедшее наплевательство на других, их веру и взгляды. На наши устои. Надеюсь, я стану такой же. В один прекрасный день.

– Чудак! – тихо произнесла я, а затем вновь впилась взглядом в лицо Маркуса. – Женщина, в которую он влюблен. Ты знаешь ее? Кто она?

– Не поверишь, но понятия не имею. – Маркус тяжело вздохнул. На миг его лицо стало очень серьезным. – Хотел бы я знать…

– Черт, да что происходит с этим негодяем? – вырвалось у меня: тайна, окружавшая Брэндона Грейсона манила меня, как Сирена. И зачем только мне знать? Какая мне разница?

Оставь это, Мария. Оставь сейчас же.

– Я не уверен в своих догадках, но меня посещает мысль, что Брэндон влюблен не в секс со смертными, а в его власть над ними, – вдруг перевел тему Маркус.