Одержимые
Шрифт:
Зажужжал принтер, послышались шаги нескольких пар ног. Леа воспользовалась возможностью и с усилием приоткрыла глаза. Но единственное, что она увидела, это яркий свет. Глаза невольно закрылись снова, и ей понадобилось немало усилий, чтобы вновь открыть их. Постепенно она привыкла к свету и различила очертания нависающего над ней потолка, по которому тянулись провода и разнообразные трубки.
— Ну что, — спросил Пи гораздо более внятным голосом. — Есть у вас теперь доказательства, чтобы мы могли перейти к сути нашего соглашения?
Акинора издал только обнадеживающее сопение.
Леа
— Я не совсем уверен — вот это действительно могло бы быть свидетельством отклонения от нормы. Но мне нужно намного больше данных, чтобы их классифицировать. — Хотя голос Акиноры звучал очень сосредоточенно, в нем были слышны нотки восхищения, наводившего на мысли о мальчике, который обнаружил под камнем блестящего жука.
— Так вот вам долгожданное отклонение от нормы и материал для доказательств в достаточном количестве, чтобы как следует подойти к вопросу. А мне наконец-то хотелось бы в свою очередь узнать о том отклонении от нормы, благодаря которому возникла вся эта суматоха. — Слова Пи сопровождались ритмичным постукиванием. Леа без труда представила себе, как покрытые черным лаком ногти стучат по фанере, потому что Акинора углубился в дебри данных, вместо того чтобы отвечать на поставленный вопрос.
Леа изо всех сил напрягла шейные сухожилия, чтобы наклонить голову. Несмотря на то, что она сильно ударилась при этом бровью о стол, боли она не ощутила. Только давление, которое тут же унесла теплая волна. Что бы там они ей ни вкололи, действовало оно просто великолепно.
Ей потребовалось мгновение на то, чтобы сфокусировать зрение. Акинора стоял, склонившись над грудой листков, а Пи — рядом с ним, скрестив на груди руки. Ни один, ни другой не обращали на нее ни малейшего внимания. Миновав груду устаревшей техники, взгляд ее упал на Макавити, который стоял, прислонившись спиной к шкафу, и смотрел прямо на нее. Взгляд Леа тут же застыл от ужаса, и ей даже не удалось опустить веки, чтобы не видеть это ненавистное лицо.
Макавити продолжал пялиться, нимало не смутившись. Под левой скулой еще виднелось красное пятно — как раз в том месте, куда попала пуля Леа. В остальном он выглядел совершеннейшим живчиком в своем темном, сшитом на заказ костюме. Даже волосы еще были мокрыми. Итак, у него было достаточно времени, чтобы зализать раны и принять душ. А значит, она пролежала без сознания, по меньшей мере, пару часов. Достаточно ли времени для Адама, чтобы взять след и обнаружить ее?
Пока Леа и Макавити безмолвно смотрели друг на друга, Пи, обращаясь к Акиноре, начинал проявлять все больше нетерпения, поскольку тот, очевидно, отказывался отложить пачку бумаг и наконец выдать Пи обещанную информацию.
— У нее глаза открыты, — произнес наконец Макавити своим необычным голосом, безо всяких усилий перекрывавшим шипение Пи.
Эти
— Это наверняка всего лишь рефлекс. Вообще-то она должна еще быть без сознания… Была ли еще какая-нибудь реакция, кроме подрагивания век? В данный момент мне не хотелось бы вводить повторную дозу.
По лицу Макавити промелькнула улыбка.
— Я сейчас посмотрю внимательнее.
Несколько быстрых шагов — и вот он уже рядом с Леа, закрывая обзор топчущемуся в нерешительности Акиноре. Послышался скрип подошв, когда Акинора обернулся, чтобы, прошипев: «Уберите от этого свои руки», устремился к своим распечаткам, которыми уже занялся Пи.
Макавити небрежно опустился на корточки, и его антрацитового цвета глаза оказались на одном уровне с глазами Леа. Лицо находилось на расстоянии всего лишь нескольких сантиметров, и она могла хорошо видеть его мимику. Вокруг губ образовалась похотливая складка, а сверкание глаз выдавало, что он не собирается ограничиваться одним только осмотром. Его запах проник ей в нос и укрепился там. К сожалению, аромат мыла не смог подавить подспудную агрессивную ноту, так хорошо подходившую к самому существу Макавити.
Леа чувствовала себя в буквальном смысле слова запачканной вынужденной близостью к нему, но страх пересилил отвращение. Она видела, на что способен Макавити. Уголки его губ снова приподнялись, но выражение лица больше походило на оскал зверя, обнажающего клыки, чем на улыбку.
— Похоже, это действительно был всего лишь рефлекс, — бесцветным голосом произнес он, но радость, написанная на его лице, уличала его во лжи.
После того как Макавити дал отбой, Пи немедленно принялся снова уговаривать Акинору. Макавити выждал немного, чтобы удостовериться, что оба полностью поглощены своими собственными делами. Затем медленно вытянул указательный палец и коснулся переносицы Леа.
Если бы это было возможно, девушка открыла бы рот и закричала: «Я уже проснулась!», чтобы Акинора ввел ей снотворное, и она не видела больше ничего из того, что происходит вокруг. Но эта область возможностей ее тела по-прежнему не поддавалась влиянию. Зато наконец участились сердцебиение и дыхание.
Кончик пальца Макавити спустился по щеке к губам Леа, ненадолго задержавшись в уголке. Затем его большой палец с наслаждением прошелся по ее нижней губе, и она вспомнила о ранке, которую оставил там грубый поцелуй Макавити. С ее губ сорвался стон отвращения.
На миг Макавити остановился, но поскольку ничто не указывало на то, что кто-то услышал изданный ею звук, а Леа была не в состоянии позвать на помощь, он пожал плечами.
— Не повезло, красавица моя, — тихо произнес он.
Макавити сжал руку в кулак и слегка надавил ей на подбородок, так что ее рот немного приоткрылся. Когда он снова попытался провести большим пальцем по ее губам, Леа предприняла попытку отвернуться. Но Макавити схватил ее свободной рукой за шею и повернул лицом к себе. Он обиженно надул губы и покачал головой, словно имел дело с невоспитанным ребенком. Затем склонился вперед, и Леа ощутила его язык на своей незащищенной шее. В нос попали несколько темных волосинок.