Одержимые
Шрифт:
Машина двинулась к выходу, причем Леа с трудом удавалось ее вести. Перед платформой, ведущей к выезду, мотор заглох еще трижды, и каждый раз Адам принимался тихо чертыхаться, потому что ему никак не удавалось удержать голову ровно, чтобы она то и дело не клонилась на грудь. Леа тоже внутренне принималась стонать, и трижды перекрестилась, когда подземный гараж, а с ним и институт, наконец остались позади.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Леа, когда красный свет светофора заставил их остановиться. Стояло раннее утро, перекресток в это время был безлюден и в неярком сумеречном свете казался
Вместо ответа Адам проворчал что-то успокаивающее и провел языком по пересохшим губам. Она невольно вспомнила о том, что менее часа назад эти губы пили ее кровь. Она вздрогнула от ужаса, вместе с тем ощущая странный прилив гордости.
Когда светофор переключился на зеленый, Леа удалось заставить автомобиль зарычать и неровно сдвинуться с места.
— На верхних передачах мне немного трудно, — принялась оправдываться девушка, глядя прямо перед собой на дорогу. Тем не менее, она догадалась, что Адам измученно скривился. — Старая развалюха, — в отчаянии прошептала она. — Никакого комфорта во время езды, сплошной выпендреж.
Краем глаза она увидела, что рука Адама пытается включить CD-проигрыватель. В следующий миг из колонок послышалась музыка, и Адам тут же сделал ее громче. Леа не была уверена, зачем он это сделал — для того чтобы заглушить ее возмущения или же жалобный рев мотора. Но музыка уже заняла ее мысли, постепенно стирая тираду ругани, готовую сорваться у нее с языка. Она сама не заметила, как ритм и мелодия увлекли ее за собой. Определить жанр ей никак не удавалось. Слишком драйвово для попсы, слишком элегантно для рока. Песня тронула ее, рассказала свою историю. Она перестала размышлять над ней и принялась просто слушать.
Когда Леа наконец сделала глубокий выдох, то испугалась: грудь опалила жаркая боль. Она и не заметила, как сильно судорога свела все мышцы ее тела. Теперь же, когда она начала расслабляться, мышцы принялись протестовать, а боль постепенно стала превращаться в теплую пульсацию. Она забралась немного глубже в комфортабельное кресло и принялась беззвучно подпевать словам песни, и когда ее губы вымолвили «тени не отбрасывают теней», ее лицо даже озарилось улыбкой.
Им удалось уйти.
Вопреки ожиданиям.
Вместе.
Леа припарковала автомобиль наполовину на посыпанной щебнем дорожке, наполовину — на заросшем газоне. Вынула ключ, еще раз откинулась на спинку мягкого сиденья и закрыла глаза. Рядом слышалось ровное дыхание Адама. Он откинул спинку своего сиденья до упора и теперь, скрючившись, спал, укрывшись одеялом. Всего пару часов назад он категорически отказывался прилечь на заднее сиденье, чтобы немного отдохнуть. Вероятно, он — несмотря на свое, не внушавшее особых надежд, состояние — всерьез надеялся все-таки вырвать руль из рук Леа. Ее водительские навыки тем временем становились все лучше и лучше. А он, даже не похвалив ее элегантный стиль вождения, ускользнул в царство снов.
Они сделали промежуточную остановку у отеля, чтобы забрать кошку и пожитки Леа. Меган нигде не было видно, но Адам не стал распространяться на эту тему, а Леа не чувствовала особого желания разбираться в причинах ее исчезновения. Может быть, Меган спряталась от стыда, потому что вопреки полученным указаниям выпустила Леа
Адам засунул шею и дрожащую спину под кран и стоял так до тех пор, пока не смыл с себя большую часть крови. То, что осталось, он вытер и без того уже испорченной рубашкой. Затем влез в одну из серых пижамных рубах, принадлежавших Леа. В ее джинсы ему пришлось в буквальном смысле слова себя запихивать. При виде того, что получилось в итоге, Леа задумчиво улыбнулась: узкие брючины очень сексуально выглядели вместе с высокими каблуками, которые она начала носить после бала в доме Пи. Теперь длинные брюки красиво облегали ноги Адама. Его узкие бедра, а его зад в этих джинсах… Все неприятности внезапно были забыты.
Адам отнесся ко всему со стоическим спокойствием. Он даже не дал себе труда поинтересоваться целью путешествия, когда Леа уверенно направила автомобиль на север. Вместо этого он, казалось, медитировал в поисках внутреннего источника силы, который помог бы ему безропотно выносить боль и ускорил бы процесс восстановления.
Во время этой не богатой событиями поездки Леа сама удивлялась той легкости, с которой она пустилась в бега. Очевидно, лавина катастроф, обрушившихся на нее за последние два дня, настолько притупила все ощущения, что она, в конце концов, просто переключилась в режим выживания. Что ж, так оно и лучше. Этот счет она с удовольствием оплатит позже, когда они с Адамом будут в безопасности. Лучше всего тогда, когда он оправится настолько, что сможет окружить ее всяческой заботой.
Когда город и даже пригород остались позади, а Адам погрузился в глубокий сон, Леа при каждом удобном случае начинала любоваться его лицом, выражение на котором колебалось между расслабленностью и мягкими следами сновидений. Она вытянула руку и коснулась его пальцев, сжимавших краешек одеяла. Она чувствовала себя свободной, и это погружало ее в какую-то безумную эйфорию. Спустя несколько часов это чувство переросло в приятное спокойствие, сопровождавшее ее и теперь, когда она выбралась из автомобиля и двинулась по усыпанной гравием дорожке к развилке. Всего в нескольких шагах от нее находилась деревянная хижина, которую ее родители купили, когда были совсем молоды и влюблены друг в друга.
Ребенком Леа провела здесь несколько чудесных летних каникул — дней, заполненных катанием на лодке, собиранием цветов и бесконечными походами. Ее мать носила шикарные капри, пересаживала на веранде цветы и непрерывно курила, а отец тем временем лежал в старом-престаром шезлонге и листал журналы о рыбалке. После смерти матери они несколько раз приезжали сюда с отцом; но только для двоих, чьи сердца были переполнены печалью, это место уже потеряло свою магическую привлекательность. Оно только отчетливее очертило для них то бледное подобие жизни, которую они оба вели.
Хотя отец за эти годы наведывался в домик только эпизодически, чтобы проверить, все ли в порядке, внутри все имело жилой вид. Конечно, деревянные половицы нужно было покрасить, а кровля почти полностью заросла мхом. Но на первый взгляд Леа не обнаружила ничего, что свидетельствовало о запустении и могло помешать провести уютный вечер у камина. Она перевела взгляд на озеро и по узенькой тропке стала пускаться к берегу. Смеркалось, от воды тянуло прохладой, поэтому она, чтобы не замерзнуть, обхватила себя руками. Волны мягко бились о галечный берег, поросший камышом.