Одержимые
Шрифт:
– Вот потому я и бегу, - ответил Йован.
– Вообще, эта часть охраны похожа на чистое изматывание. Просто без целителя, ты добрался бы до храмовников уже совсем никакой.
– Угу. А целителей на поход за филактериями возьмут вряд ли, любой беглец сочтет, что второй боевой маг лучше.
В конечном итоге пара магов с бешеным сундуком добралась до первого поста храмовников. Храмовники сидели в одной из комнат на сходе в продуктовые склады. И похоже, откровенно дремали за закрытой дверью. Их накачанная лириумом кровь сопротивлялась, их доспехи мешали. Но у меня получилось сделать их сон вечным, разрывая их жизненную силу. Это было
Чтобы они не смогли выбраться из комнаты, Йован загородил её ящиками с продуктами. И храмовники не выбрались. Они истекали жизнью и умирали один за другим. Предпоследний храмовник, впрочем, свалился на пол после смерти, чем разбудил последнего, попытавшегося прорваться через загороженную ящиками дверь. Он так и не успел это сделать.
Храмовник... Предел развития человека, выбравшего путь борьбы с магией: лириум на доспехах, лириум в крови, четкая и простая организация разума, непоколебимая убежденность в правоте церкви, создающая огромные проблемы для Кровавого Контроля - их разум просто не верил в видения Фэйда. Дальше, за этим пределом - уже не человек, как Фенрис из Dragon Age II не являлся эльфом в полном смысле этого слова. И ровно один недостаток, отдающий храмовников в мою власть - они живые. Если бы со мной не было Йована, меня зарубил бы первый охранный голем. Но храмовники могли меня взять только скоростью. А разленившиеся караульные, которые меня даже не видели, были моей добычей.
– Кстати Йован, скоро ты сбежишь. Куда собираешься податься?
– Ну, я думаю в центр страны.
– И зачем? Йован, ты отступник. Тебе нельзя останавливаться в местах, откуда некуда бежать.
– И что посоветуешь?
– Рэдклиф. Если ты сменишь свою мантию мага на более обычную одежду, и сменишь церковное платье Лили на просто платье, то вас не найдут. А если случайно напорются - можешь уйти по озеру. Телекинезом лодки храмовников пробить сумеешь. Или, что проще - подожги. Храмовники не горят, но лодки горят замечательно. Более того, слышал я , что арлесса Изольда заинтересована в маге отступнике - попадал к нам в целительские покои маг, побывавший в Редклиффе. Так что в случае чего, она тебя и прикроет.
– Предлагаешь на лодке плыть не к ближайшей деревне, а на юг?
– Угу. Главное, плывите не к самой деревне, а пристаньте на расстоянии дневного перехода от неё. И сожги лодку, чтобы не нашли. И сможете себя за беженцев выдать. Скажите, что скрылись от Мора.
– Не самая лучшая легенда, но мы что-нибудь свое придумаем.
Более-менее отдохнув, мы пошли дальше по коридору. И пришли в хранилище опасных предметов. Впрочем, думаю что в комнате Грегоира были гораздо более мощные магические вещи. А ещё они были у храмовника-кладовщика. Здесь же, в подвалах рядом с комнатой филактерий хранились скорее книги, чем артефакты. Впрочем, статуя Елены Зиновии, как и в игре, в комнате присутствовала. А ещё я обнаружил в сундуке посох из оскверненной древесины, но не стал его трогать - Скверны, если все пройдет ожидаемо, в моей жизни и так хватит.
– К статуе не подходи, - скомандовал я.
– А где проход дальше? Неужели мы в тупике
– За стеной и книжным шкафом, - указал я рукой.
– Сейчас двигать будем.
Усталые и довольные после уничтожения филактерии, мы направились к двери из Хранилища.
– Йован, - остановил я мага, готового уже открыть дверь.
– Когда мы откроем эту дверь, об этом станет известно. Ты готов расшвырять сбежавшихся храмовников магией крови и прорваться к лодке?
– Не то, чтобы особо готов, но придется.
– Тогда учти, что Ирвинг уже старик. Постарайся случайно не убить.
Дальнейшие события разворачивались почти как в игре. Нас застукали, Грегоир прочитал мораль...
– Это все, что ты хотел сказать?
– спросил храмовника откровенно скучающий Йован.
– Ну тогда я покидаю Башню.
С этими словами Йован в очередной раз за этот день разрезал ладонь, и храмовников отшвырнул и впечатал в пол кровавый туман. Ирвинга тоже краем задело. В общем, Йован рванулся к двери Башни, Лили оглушила храмовника у лодки, и влюбленная пара уплыла, помахав ручкой матерящемуся Грегоиру, который пришел в себя только чтобы обнаружить, что маг-беглец уплыл.
Тогда Грегоир взялся за меня. Как самозабвенно они ругались с Ирвингом, пока не пришел Дункан и не завербовал меня в Серые Стражи... Грегоир пытался сопротивляться, но его обломали - Право Призыва можно было применить к кому угодно.
В итоге, разъяренный Грегоир фактически запер меня в гостевых покоях рядом с Дунканом, а потом, когда кто-то из храмовников сплавал по озеру до деревушки за новой лодкой, разве что не пинком выкинул меня из Башни. Он бы и пинком меня отправил, но Ирвинг его отвлек, заведя какой-то спор. Что позволило мне прислониться к стене Башни после выхода, нащупать жизнь стоящего Грегоира и обеспечить ему смерть от "красного лириума" ближе к вечеру. А потом я занялся сломанной рукой - последним приветом Грегоира.
Кровавый след я оставил среди храмовников. Кстати, жаль, что была ранняя осень, иначе я бы не исключал варианта с грядущей смертью пловца от воспаления легких. Одним мертвым храмовником больше - это хорошо.
Глава 3. Остагар.
Путешествовать пришлось на своих двоих. Впрочем, это и не удивительно - не на бронто же ехать? Они скорее тяжеловозы, для перевозки груза годятся или для вспахивания полей, но не под седло. А лошади, в отличие от коров и бронто, в Ферелдене были огромной редкостью. Халл же разводили только далийцы, причем тоже не ездили на этих лесных существах верхом. Так что конницы в Ферелдене не было.
Самым быстрым путешественником этой страны мог считаться маг, владеющий заклинанием ускорения. К сожалению, я им пока не владел, хотя выписки, посвященные усиливающим заклинаниям, у меня были. Вот ими я и занимался, когда нам везло заночевать не у костра, а на постоялых дворах.
Как выяснилось на практике, по скорости ходьбы и выносливости я значительно уступал Дункану. Но мои заклинания компенсировали это. Фактически, я мог идти хоть и медленнее Дункана, но практически не выматываясь, чему он был приятно удивлен. А еще приятнее было то, что я мог без особого труда вылечить натруженные ноги.