Одержимые
Шрифт:
Особенно от всезнающего психолога страдали родные.
– Нельзя так разговаривать с подростками! – пресекала она попытки родителей добиться от нее выполнения домашних обязанностей. – Для достижения взаимопонимания нужно считаться с их мнением, занятостью и проблемами. Необходимо становиться с ними на один уровень и вести дружеский диалог, а не принуждать и угрожать!
– А может, подросткам необходимо начинать быть взрослыми и считаться с окружающими, больше делать и меньше хамить и пререкаться? – возражала мать.
– Каждый воспринимает
– Я тебе сейчас найду путь к взаимопониманию! – хватался за ремень отец.
Но угрозы физического наказания Саньки всегда оставались угрозами и никогда не воплощались в жизнь. От этого девушка чувствовала себя безнаказанной и продолжала гнуть свою линию. Ее раздражительность и неровное поведение распространялись не только на родителей. Учителя, одноклассники, соседи и знакомые в любой момент могли вызвать у девушки справедливое негодование и бурю отрицательных эмоций.
Впрочем, вспыльчивость и перепады настроения Саньки не имели какой-либо системы, и большую часть времени она была сама собой: доброй, веселой, отзывчивой и очень милой девушкой, которую очень любило ласковое солнышко.
1983 г. США
Надежды агента Брука на то, что Николас проспит до приземления, не оправдались. Фостер медленно открыл глаза и осмотрелся. При этом он не забыл про свое зеркало, чем вызвал невольную улыбку сопровождающего.
– Приготовься, Джон, сейчас начнется! – прошептал Ник.
– Что начнется? – в предвкушении таинственных событий спросил агент.
– Они уже созрели, но будьте уверены, я остановлю их! – Фостер приподнялся с кресла. – Я скоро, Джон, остаешься за старшего!
Бедняга двинулся в сторону туалетов, расположенных в передней части самолета. Он несколько останавливался и наклонялся над отдельными пассажирами, приводя их в неописуемый ужас. Вскоре он достиг запасного выхода. В этом месте расстояние между креслами было увеличено, чем мгновенно воспользовался бдительный агент. Он рыбкой нырнул в проем, крепко схватив за коленку полную афроамериканку. От неожиданности и страха женщина громко взвизгнула, но Николас не обратил на нее никакого внимания и осторожно выглянул, чтобы внимательно осмотреть проход в обоих направлениях.
Убедившись, что все в порядке, Ник в три прыжка достиг туалета и, приоткрыв дверь в кабинку, повернулся и прокричал: «Будь начеку Джон! Жди пароль, они уже близко!».
Дверь в туалет хлопнула, и по салону прозвучал вздох облегчения. Многие с надеждой оборачивались в сторону агента Брука, а один из пассажиров подошел к Джону и сел на место Фостера. Это был федеральный маршал, которым не рекомендуется раскрывать свою должность и следует вести себя, не выделяясь из общей массы пассажиров.
– Лететь еще два часа, что будем делать, Джон? –
– В случае крайней необходимости будем вязать! Но тогда необходима помощь, говорят, буйные становятся в два-три раза сильнее!
– В салоне есть еще один агент, справимся! – согласился маршал.
– Сэр, мне кажется, вам срочно нужно подойти к туалету, – обратилась к Бруку испуганная стюардесса.
Мужчины вскочили с мест и побежали по проходу. Возле туалета стояла вторая, не менее испуганная бортпроводница и один из пилотов.
– Ведите переговоры, – шепотом обратился Брук к пилоту. Он понимал, что летчик, покидая свою кабину, грубо нарушил все имеющиеся инструкции, но его помощь оказалась кстати.
– Что вы хотите, Николас? – обратился пилот через складную дверь.
– Я объявляю захват самолета! – гневно выкрикнул Фостер. – У меня бомба на семьсот граммов в тротиловом эквиваленте! Вы выполните все мои требования, даже если они покажутся вам фантастикой.
Брук кивнул головой.
– Мы готовы к сотрудничеству, Ник. Что вы хотите? – ответил пилот.
– Я требую изменения курса самолета! Ровно через пять минут вы переходите на ручное управление и направляетесь в Вашингтон! В противном случае, клянусь Богом, я взорву эту консервную банку, переполненную агентами КГБ!
– Но мы же итак летим в Вашингтон! – шепотом удивился пилот.
– Да, и приведите ко мне захваченных вами пленных: агента Брука и федерального маршала. Я не собираюсь бросать в беде хороших парней! – продолжал выдвигать требования террорист.
– Откуда у него бомба, маршал? – спросил пилот.
– У него нет никакой бомбы! Она уже взорвалась у него в голове, – с досадой прошептал Брук и прокричал: – Мы здесь, Ники! Спасибо, что не забыл про нас, дружище!
– Джонни, это, действительно, ты? – послышался радостный голос. – Где маршал? Он с тобой?
– Ник, дорогой, я здесь. С меня билеты на футбол в VIP-ложу! Бьюсь об заклад, Питсбург на этот уикэнд будет смотреться потрясающе!
– Какое счастье, что мне удалось спасти вас, друзья мои! Но сейчас вовсе нет времени для радости, нужно приготовиться к бою! Слушай мою команду. Джон, занимаешь туалет напротив, будем сдерживать их перекрестным огнем. Маршал, прикрывайте кабину пилотов. Объявляю повышенную боевую готовность, будем держаться до приземления в Вашингтоне.
– Пусть сидит в туалете, – прошептал Брук и добавил вслух: – Выполняем, Ник, сидим тихо, не высовываемся!
– Ты чертовски сообразительный парень, Джон! Кстати, ты прочитал подготовленный мною документ? Читай! Нужно все запомнить, порвать его на мелкие кусочки и смыть в унитазе. За эти сведения в КГБ отдадут полжизни! Вы все поняли? Тогда переходим в режим радиомолчания!
Брук с облегчением выдохнул и достал из внутреннего кармана пиджака бумаги. Они были составлены с соблюдением правил секретного делопроизводства, принятого в Конторе.