Одержимые
Шрифт:
– Вешались?
– решила уточнить я. На моей памяти Экзор впервые таким образом оговорился. Уж у него проблем с языками не было.
– Да-да, леди Этнер. Именно вешались. Сами. Их отправляли на печально известную площадь Бан, где они сами плели себе веревку для казни. Женщины из чулок, мужчины из портков. При этом им надлежало петь гимн Либрусии, который написал все тот же Игорек. Единственный случай, когда провинившиеся были убиты, случился с двумя любимыми фаворитками короля. Они, как ему показалось, морщили свои очаровательные носики, пока он декламировал очередной шедевр. Помимо этих
Тирания короля не знала границ, но умер он отнюдь не в результате заговора, который, кстати, успешно плелся за его спиной. Смерть была самой дурацкой в истории Либрусии. Однажды, когда большая часть знати уже поплатилась за ненадлежащее чувство юмора, а оставшиеся прятались по родовым замкам, королю захотелось нового зрителя. Сначала он пил и читал стихи в одиночестве, но его гений не мог существовать без восторженных аплодисментов, поэтому пришлось искать собутыльника, то есть ценителя искусства. И что самое интересное, Игорек нашел такого!
По какой-то, как оказалось счастливой случайности, по двору замка бегал большой черный боров. На него-то и наткнулся Игорь. Тварь так удачно похрюкивала под стихи, что король пришел в восторг и решил, что нашел лучшего слушателя. Но хряк не стоял на месте, почтительно внимая речам правителя. Удивившись такой непоседливости нового знакомого, Игорь решил, что проще будет залезть скотине на загривок и читать ей стихи, пока она бегает. Так и вышло. Стража, единственные, кому дозволялось не смеяться, в тот день пожалели, что должны были выполнять свои обязанности с каменным лицом.
По всему, отнюдь не маленькому замку на черном борове сновало их королевское величество. Свин хрюкал, Игорек орал стихи. Но долго это не продолжалось. Случайно или нет, а боров запнулся прямо перед отхожей комнаткой. Монаршее лицо пролетело через тканую занавесь и звонко ударилось о хрустальную вазу, которую не вынесли нерадивые слуги еще после утреннего визита государя. Ваза раскололась и оцарапала харизму Игорька. Ну и вымазался он в кое-чем. Заражение крови, которое стало для монарха летальным, не поддавалось лечению. Виной тому, как объясняли придворные врачи, был рацион самого правителя, что и отобразилось на составе его...продуктов жизнедеятельности.
За время рассказа Экзор успел еще и плотно позавтракать. Остальные же отложили вилки и отодвинули тарелки, с отвращением поглядывая на еду. Вроде и голод оставался, но и подташнивало от свиных отбивных и каши.
– Спасибо, профессор, - выдавил из себя Риктор. Он уже явно не был рад своему любопытству. Даже злые взгляды отчего-то доставались ему, а не Экзору.
Я не удержалась и глянула на профессора с укоризной и даже, в большей мере, зло. В ответ Ричард, конечно же, ничего мне не сказал, но легкий магический ветерок чуть погладил мою руку, все еще сжимающую столовый прибор. Кто-то задолжал мне плотный ужин и не собирался отказываться от долга.
Под потолком столовой заметался звук колокола. Пора на учебу. Вспомнив расписание, я чуть усмехнулась. Экзор опять схитрил.
–
– Совершенно верно.
– Но у нас сегодня этот урок, - достав бумагу с расписанием, в углу которой был начертан герб университета, я показала ее профессору. Ричард невинно улыбнулся и ответил:
– Перепутал, надо же?! Совсем умаялся с двумя курсами. Ну, значит, завтра занятия и не будет, а сейчас вы идете ко мне в башню, - еще раз солнечно улыбнувшись, мужчина ушел из столовой. Если бы он обернулся, то застал бы небывалую картину застывших в нелепых позах первокурсников.
– Он с дуба рухнул?!
– потрясенно прошептал Риктор.
– С учетом того, сотрясение чего мог сегодня получить Экзор, думает он отнюдь не банальным органом, - прошептала я себе под нос. Экзор все же обернулся и отлично прочитал по губам мои слова. Надо же, опять рука дернулась. Уж не приласкать ли пострадавший орган?
Я немного удивилась себе. Откуда во мне столько злости? Судя по выражению, мелькнувшему на лице Экзора, его это тоже очень интересовало. Глубоко вздохнув, я поплелась к нему в башню. Если повезет, приду туда первой и успею поговорить с мужчиной. А одноклассники пока все равно пробуют пропихнуть в себя остатки завтрака.
Не нравится мне мое настроение. И ведь понимаю, что злюсь, но раздражение, которое угнездилось где-то внутри, не желало уходить. Увидев профессора уже у входа в башню, я оглянулась, проверяя не идет ли кто за мной, и пробежалась по коридору, как раз успев юркнуть в закрывающиеся двери. При этом в промокших насквозь ботиночках отвратительно чавкало. Наверняка я еще после себя мокрые следы оставила. Демонова погода!
– Это что было?
– кинув сумку на первую парту перед преподавателем, едко поинтересовалась я.
– Ты о чем?
– непонимающе взглянул на меня Экзор.
– Что с тобой вообще? Может у тебя...хм...что-то болит?
– Нет, профессор, - завелась я, сразу смекнув на что он намекает.
– Просто я голодна, потому что кому-то захотелось рассказать замечательную историю об умершем от фекалий короле. И этот кто-то рассказал историю, не потому что в ней была какая-то историческая ценность, а просто ради глупого желания подгадить целому классу утро и завтрак. А как же?! Не оставить в дураках кучу народу?! Еще и с парами случайно напутали. Конечно же случайно! Разве мог универсал, знающий наизусть великую энциклопедию ядов и цитирующий по памяти всю классику литературы, помнить о первом уроке в понедельник?! Нет, он забыл! А может опять решил немного подразнить студентов и показать, какой он умный?
– Элли, ты хорошо спала?
– воспользовавшись тем, что я пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, спросил Экзор.
– Спала? О! Я замечательно спала! Просто в единении с природой, которая ко мне в гости приходила. Через щели, правда, ну да она не гордая и так пролезла и освежила мне домик. А может ветер просто не заметил, что то решето, которое выдают студентам за жилье, построено из камня и должно давать убежище от холода и свежего горного воздуха?
– Элли, - Экзор подошел поближе и попытался меня прервать, но я только сильнее разозлилась.