Одержимые
Шрифт:
На обратном пути Моника стояла на носу яхты. Глядя на мигающие перед ними огоньки Порто Себастьян, Джиджи сказал:
— И это все построено, чтобы облегчить жизнь бездельникам. Отец говорил, что двадцать лет назад здесь был пустырь, на котором не паслись даже козы.
— А может, это все построено, чтобы облегчить отдых тем, кто тяжело работает? Не хочется даже думать, что вот-вот придется расстаться с Порто Себастьян и ехать в город, браться за учебу.
— А я еще остаюсь. Когда Порто Себастьян опустеет, здесь прелесть как хорошо. На море снова будут видны только рыбаки и паромы. И тогда здесь можно отдохнуть от людей.
— Тебе
— Это все из-за тебя. Ты была совершенно недоступной.
— А теперь нет?
— И да, и нет. Главное, что ты нормальная девушка.
Яхта причалила к набережной. Господин Фабер встал у трапа, чтобы попрощаться с гостями. Спустившейся на причал Монике он вручил орхидеи, сказав:
— Я рассчитываю на встречу с вами, синьорина Моника, и вашим отцом. Мой дом и яхта в вашем распоряжении.
Джиджи проводил ее до дома, не надоедая по дороге своими разговорами.
Утром девушку разбудил телефон. «Могу ли я сегодня встретиться с тобой?» Это был голос Рико. Еще не успев ответить, Моника почувствовала, что краснеет от волнения, внезапной радости, что он снова говорит с ней, находится где-то близко.
— Ты вернулся? Я рада, — сказала она коротко, хотя ее сердце сильно билось. — Если хочешь, приезжай ко мне. Я буду на пляже в десять.
Переживаю, как влюбленная девчонка, ругала она себя мысленно. Так как же, в конце концов, я к нему отношусь — ненавижу или совсем наоборот? Она засмеялась, выскакивая из постели, и позвала Марию, чтобы та принесла завтрак.
6
— Как к этому следует относиться? Просто как к наглости, которая пользуется безнаказанностью. Не знаю даже, можно ли последние действия полиции определить как нерасторопные. Да и какие это действия! Насколько мне известно, «семерка» попалась случайно. Какой-то парнишка похвастался в баре, что он очень любит большой бум. Когда шпик попросил его на пару слов, тот дал ему бутылкой по башке и пытался убежать. Люди бросились за ним. Дальше мы знаем. Значит, и на этот раз случайность. Вот что беспокоит. Я сказал бы даже, что настраивает на пессимистический лад. — Рико опустил голову и сделал это с такой грустью, что сенатор Пирелли счел необходимым хоть как-то утешить молодого бизнесмена.
— Я вашего пессимизма не разделяю. Во-первых, общественное мнение с нами, а не с террористами, во-вторых, антитеррористическая бригада комиссара Липетти действует всего лишь несколько месяцев. Что касается «семерки», правда, здесь помог случай, но это свидетельствует об ослаблении «Огненных бригад» и разрушает миф об их неуловимости.
Мужчины сидели в миланском кабинете адвоката, попивая кофе. Моника выполняла обязанности хозяйки дома. Она следила за тем, чтобы на низком столике, стоящем между креслами, ни в чем не было недостатка. Девушка не принимала участия в беседе, но слушала диалог с нескрываемым удовлетворением. То, что еще несколько недель тому назад казалось невозможным — Рико в их доме, явная симпатия отца к нему, стало реальностью.
Отец приехал в Порто Себастьян, как и обещал, уже к вечеру. Он чувствовал страшную усталость после переговоров, которые ему пришлось вести в столице. «Мечтаю, — сказал сенатор, — о сне на пляже». — «Только не на солнце», — добавила Моника, обрадованная приездом отца и ожиданием чего-то очень важного, что с отцом все-таки уже не было связано.
—
— Что у тебя есть шансы в будущем сформировать собственное правительство?
— Вот именно. Я получаю менее важное министерство, чем, скажем, иностранных дел или финансов, только для того, чтобы противники слишком быстро не сориентировались, кого надо принимать в расчет в качестве будущего премьера. Надеюсь, что ты понимаешь значение такой информации и необходимость строго хранить тайну. Впрочем, зачем я тебе это говорю, ведь ты в течение стольких лет слышала множество политических секретов… Я должен вас похвалить. Ужин вы с Марией приготовили прекрасный, местное вино из хорошего погреба, поэтому меня клонит ко сну. Завтра мы поговорим спокойно. Любые телефонные звонки, приглашения отвергай под какими-нибудь предлогами, впрочем, придумай их сама.
Было еще не так поздно, Монике захотелось пройтись перед сном. Кам прыгал от радости, когда она надевала ему намордник. Они прохаживались по популярной прогулочной дорожке на корсо. И вдруг Моника услышала знакомый голос, доносившийся из-за одного из стоящих на тротуаре столиков: «Buona sera, Monica» [15] . Девушка села за столик, пытаясь возней с собакой скрыть свое смущение.
— Я не ожидал тебя увидеть сегодня вечером.
— Отец приехал усталый, я не хочу ему мешать отдыхать, — оправдывалась Моника.
15
Добрый вечер, Моника ( итал.).
— Это чудесно, Моника. Пойдем сейчас ко мне. В этой гостинице мне живется прекрасно. И Кам пойдет с нами.
Энрико был очарователен. А то, чего она так сильно боялась, от чего убегала, зная, что никуда от этого не деться, оказалось не жертвой, а огромной радостью. Изумление, какое ее охватило, было похоже на землетрясение, которое оставляет нетронутым дом в море развалин. Значит, может быть и так? Так прекрасно? И к тому же с мужчиной, которого она ненавидела. Нет, это неправда, она никогда не могла его ненавидеть. Рико теперь принадлежал ей, а она ему. А ведь Моника не успела еще поговорить с Робертом, она должна ему сказать, что… Но что, собственно говоря, она может ему сказать? Ведь их уговор был уговором друзей. Роберт неожиданно уехал — ему подвернулась сезонная работа в швейцарской гостинице. Писал, что вернется в октябре, а если Моника найдет время, то пусть навестит его, это только полтора часа езды на машине — отель «Белла Виста» в Муральто, недалеко от Локарно. Пока ей никуда не хочется ехать. Она в Милане вместе с Рико.
— Вы говорите, сенатор, что разрушен миф об их неуловимости. И рискнул бы сказать, что такого мифа не было. Скорее всего, это вопрос безнаказанности, объясняющейся исключительно бездарностью полиции, — упорно отстаивал свое мнение Рико, вызвав некоторое раздражение адвоката, которое, правда, Пирелли быстро замаскировал улыбкой.
— Как бы там ни было, это первый провал «Огненных бригад». За ним наступят следующие. Уж поверьте моему опыту.
Рико положил руку на сердце и склонил голову.