Одержимые
Шрифт:
— Нет. В институте шпики. Я сам заберу их у тебя. Восемь утра, бар «66», вариант «папка».
Это означало замену одинаковых папок, неоднократно ими проверенный способ.
— Хорошо. Буду в восемь. С Корой я договорился в «Станде», как было условлено. Что-нибудь еще передать?
— Им не надо. Пусть действуют как договорились. Зато «Семинариста» предупреди. Пусть не является на встречу с Рико. Прервать с Фабиани всякую связь. В случае, если он сам начнет ее искать, не проявлять инициативы и тотчас же сообщить мне.
— Это значит, что отменяется «Паром», да?
— Я, кажется, выразился ясно. «Парома» не будет.
Итак,
— Известишь Кола, — продолжал профессор, — чтобы он был готов. Новое сообщение он получит в три часа пополудни. В четыре оно должно быть доставлено в «Коррьере делла Сера». После того как задание будет выполнено, отошлешь Кола, пусть сидит и ждет вызова. На его место введешь «Барана». Это все.
Связной отставил тарелку и позвал официанта.
— Три тысячи восемьсот, — сказал официант и тут же получил четыре банкнота по тысяче лир каждый.
Связной покинул общество профессора, попрощавшись с ним обычным «чао». Здесь его знали как приятеля профессора и корреспондента римской газеты, кем он и был в действительности, работая для небольшого либерально-демократического журнальчика.
Едва самолет поднялся с парижского аэродрома, стюардессы, как обычно, разнесли газеты и напитки. Рико опустил спинку кресла, расстегнул ремни и лег вздремнуть. Ему не хотелось ни пить, ни есть, не было и желания разговаривать с сидящими рядом пассажирами. Он спокойно анализировал положение, в котором оказался. Из слов Зиффа он понял, что положение Босса несколько пошатнулось. Было ясно, что это Степпс довольно успешно высаживает его из седла. Будучи более глупым, чем Босс, и к тому же страдая неудовлетворенным самолюбием, адмирал может оказаться гораздо худшим начальником, чем нынешний шеф, тем более что он будет стараться любой ценой провести в жизнь новые концепции и методы. Вполне вероятно, что Степпс постарается доказать нецелесообразность и плохое руководство проводимой сейчас операции. Рико без труда понял, что Зифф очень осторожно формулирует свои оценки. Он ограничился только передачей приказаний и не дополнил их, как это бывало раньше, собственными комментариями или общими рассуждениями о характере операции. Кроме того, Зифф скрупулезно проверял все европейские пункты контактов, исключая лишь Италию, как бы тем самым давая понять, что за проводимую там операцию полностью отвечает Рико. О’кей, старик, справлюсь сам.
После встречи с Зиффом он прямо поехал на конференцию представителей своей фирмы. Рико презрительно усмехнулся, вспомнив, как наивно действовала французская полиция, представители которой появились в конференц-зале вскоре после начала заседания. Тем самым они вызвали гнев председателя контрольного совета фирмы. «Прошу немедленно покинуть зал! — требовал он в порыве злости. — Я сейчас же сообщу послу, это вмешательство в американские интересы, антиамериканская провокация!» Руководящий операцией человек спокойно выждал, пока бизнесмен выкричится, в то время как его люди быстро проверяли документы у находящихся в зале участников совещания. «Месье Фабиани, очень хорошо. Это вы путешествовали с мадемуазель Пирелли? Да. И отправили ее вчера домой? Когда вы уехали из Милана?»
Рико с улыбкой на губах, совершенно спокойный, вежливо давал показания дотошному полицейскому, спросив его в конце, не захотят ли они получить
Естественно, французские легавые проследили, чтобы он, как и обещал, сел в соответствующий самолет. Рико не сомневался, что сразу же после приземления его пригласят на беседу.
— Синьор Фабиани? Могли бы вы нам уделить немного времени? — прозвучало вежливое приглашение мужчины, который ждал его у трапа самолета. Показав на стоящий недалеко автомобиль, он добавил: — Это продлится недолго.
— Я прежде всего попрошу вас дать возможность мне позвонить. Я должен немедленно поговорить с невестой.
— Конечно, конечно, — согласился полицейский. — Сейчас будем на месте.
Его провели в довольно мрачное помещение в квестуре. При виде Фабиани из-за стола поднялся седоватый мужчина и подошел к нему.
— Синьор Фабиани, наш земляк из Америки возвратился из служебной командировки, — буркнул он. — Прошу, садитесь, пожалуйста.
Он пододвинул к себе стул, сел напротив Рико и начал внимательно его разглядывать.
— Я задам вам несколько вопросов. Будете ли вы отвечать на них или нет, дело ваше, но предупреждаю, от этих ответов зависит очень многое. Итак: почему вы полетели в Брюссель, а не в Париж?
— Дела. Я не обязан ни перед кем отчитываться. В крайнем случае перед моим шефом, который в этой поездке не нашел ничего предосудительного.
— Вы отправляете часть прибыли вашей фирмы в банк в Швейцарию?
— Нет. Наоборот. Это швейцарский банк финансирует некоторые наши дела на итальянском рынке.
— Как в таком случае вы можете объяснить двойную бухгалтерию вашей фирмы?
— Таковой не существует.
— Другое мнение у финансовых служб.
— Это ложь. Кто-то хочет подорвать мой престиж и убрать с итальянского рынка.
— Какие у вас связи с «Огненными бригадами»?
— Никаких. Вы себе слишком много позволяете…
— Вы отрицаете такую связь?
— Отказываюсь дальше отвечать. Требую моего адвоката. Это провокация! Разрешите мне сейчас же позвонить!
— Take it easy [30] — так у вас говорится, правда? У вас есть повод волноваться, нервничать? Не странно ли это?
30
Не принимайте близко к сердцу ( англ.).
Седоволосый мужчина явно не обращал внимания на повышенный тон допрашиваемого.
— Я предупреждал, что от этих ответов многое зависит. — Он полез в карман и, вытащив лист бумаги, подал его Фабиани.
Это был ордер на арест. Рико побледнел.
— Чтобы не было сомнений. Ордер выдан по просьбе контрольно-финансовых органов. Вы подозреваетесь в налоговых махинациях и вывозе без разрешения итальянской валюты. Естественно, мы известим вашего адвоката.
Допрашивающий встал, приоткрыл дверь и кивнул головой. Двое одетых в черное полицейских появились тотчас же и встали рядом с арестованным.