Одержимый ею
Шрифт:
— Великолепная вещь, не правда ли, уважаемый? — в демонстрационную комнату-сейф проходит дебильно-радостный утырок в деловом костюме и в окружении своих бычков. Вот, видимо, и есть типа мозг всего этого балагана.
— Слишком рано делать выводы, я должен тщательнее взглянуть! — цепляю на лицо добродушное выражение. Будто мёдом весь измазался, аж скулы сводит.
— Да бросьте, вполне очевидно же, что это подлинник! — в голосе собеседника прорезаются стальные, угрожающие нотки. Только зря он так, Пахом свое уже отбоялся! Не верит? Пусть
— Я должен тщательно осмотреть объект. На кону моя многолетняя деловая репутация, — поспешно тараторю я, изображая сильно напуганного ювелирчика, ибо утырок целит в меня дуло Беретты. Ненавижу всю эту иностранщину — не патриотично это.
— Слушай, любезный, тебе надо сделать несложный выбор — жизнь или репутация? — и сопляк передвигает рычажок предохранителя.
— Вы не понимаете, — почти жалобно произношу я, — моя репутация и есть моя жизнь! — но задираю «руки в гору!» и слегка сдвигаюсь к бандитам.
У меня сейчас жалкое, перекошенное лицо, и дрожащий от испуга голос, поэтому вся банда не ожидает от меня активного противодействия.
Подкравшись на расстояние броска, резко падаю на пол, перекатываюсь к главарю, захватываю его ногами в болевой прием, одновременно вышибая ствол из руки. Успеваю подхватить Беретту раньше его дуболомов и без размышления стреляю в колени.
Мне нельзя убивать, я на правительственном задании.
Через пять минут я кладу всех, кто решил потягаться с Пахомом.
Спасибо, Господи, мельчает криминал.
Встаю, снимаю стекляшку с подставки и внимательно осматриваю — дерьмовая работа, слишком грубо, кустарно и неаккуратно. Но разбить нельзя — ценная улика. Передаю этот камень в руки правосудия: в зал вваливается бригада задержания. Они забирают камень и уводят холеного утырка на допрос. Теперь сама Фемида будет решать их судьбу…
Поздравляю, Пахом, ты накрыл очередную международную шоблу!
Теперь можно домой, туда, где весело смеётся Димас-Барабас, где ждет Инга. Мне уже неделю каждую ночь снятся любимые фиалковые глаза. Наконец-то я смогу в реальности заглянуть в них и утонуть навсегда! Два месяца без моей волшебной девочки — адская пытка, даже во имя своей страны, которой я сильно задолжал.
ЭПИЗОД ТРЕТИЙ
Меня натурально колотит.
Я так не волновался, даже когда перед Завадским «урок» отвечать приходилось. Или когда отец на дело отправлял.
Зал полон людей: тут все ребята из отдела, мои «братки», Инга, Тёмка. Все взгляды устремлены на меня.
Я стою, как школьник, которого вызвали к доске, а он ничего не выучил.
Блядь!
Мандражирую, будто целка на первом свидании.
Инга улыбается мне, подбадривает. Зачем-то притащила странные — фиолетовые! — гвоздики.
А утром, увидев меня в форме, растаяла и повисла на шее. Целовала взахлёб и шептала:
— Какой ты у меня красивый, и грозный. Мой.
— Твой, Белль, твой, — отзывался я, целуя её в ответ. С того дня, как вернулся с миссии «Алмаз» оторваться от неё не могу.
…несколькими днями ранее Егоров вручил мне мой первый китель и загадочно сообщил, чтобы я надел его на церемонию. Я тогда сразу же примерил его и долго ещё млел от удивительного ощущения погон на плечах. Будто крылья выросли.
О какой церемонии шла речь, я узнал только сегодня…
Полковник входит торжественный, чем нервирует меня ещё больше. В руках у него красная коробочка, наподобие той, в которой было Ингино кольцо, когда я делал ей предложение.
Ну, мне-то полковник предложение уже тоже сделал. Так что же за сюрприз сегодня?
Оглашение «презента» приводит меня в ступор: оказывается, мне присваивается медаль «За заслуги перед Отечеством»!
Было в этом нечто циничное — бандит и убийца Пахом получал престижную награду из-за какой-то безжизненной стекляшки! Куда, блядь катится этот гребанный мир?
Мои родные бросаются меня поздравлять, а мне даже как-то неловко. И я решаю, что медаль мне дали вовсе не за алмаз…
На днях я успел провернуть ещё одно дельце, но уже в родном городе.
…Тёмка лихо вступил в права, деды уже скулят от его «беспредела» — брат начисто перекрывает им кислород, лишая привычных доходов. Он часто консультируется со мной по разным вопросам, и я не отказываю брату в своем мнении. Самое смешное, что к нашим «мозговым штурмам» в скайпе присоединяется и Егоров, и мы частенько «соображаем на троих».
Наш с Тёмчем папаша наверное вертится в гробу, как флюгер: сынки с ментами заодно!
…именно Темыч подкинул мне инфу: всплыла крупная партия левака именно по моему профилю — гнали контрабандой предметы искусства, вывозили культурное достояние Родины, суки! Они очень успешно замаскировались под ломбард пополам с комиссионкой. Все предметы не проходили под графой ценных предметов старины. Их везли заграницу, как вторсырье, отбросы, хлам. По документам у них все было гладко, а уникальные, коллекционные шедевры широкой рекой утекали заграничным толстопузам.
Вот мне и пришлось проникнуть в стан врага, чтобы понять, как они умудряются такой беспредел прикрывать мнимой законностью. Желательно, по факту разъяснения этого вопроса, всем участникам надеть браслеты и отправить на долгий срок получать загар в клеточку! Что в итоге и вышло. И я по праву гордился собой.
…домой — а мы с Ингой купили свой дом неподалёку от фамильного гнезда Крачковых, но свой, потому что создавать новую семью нужно в новой обстановке — едем всем скопом: я, Тёмыч, Тугарин и ребята, Егоров.