Одержимый (сборник)
Шрифт:
Ночь все больше и больше оживала, расцвечивалась голубыми и красными огнями подъезжавших машин, наполнялась голосами и шумом толпы.
Слетелись, подумала Пэт, кривя губы в злой ухмылке, как мухи на дерьмо.
Ужас... Ужас... этот последний взгляд... Ее Джо, его голова, откинутая назад, боль на его лице (таком прекрасном!), когда пуля настигла его. Пэт не могла выкинуть из головы эту картину. Наконец она опустила голову и впервые за много лет зарыдала.
Но через несколько секунд она выпрямилась и сердито вытерла слезы. Энн сейчас уйдет. Пэт хотела взглянуть на нее. Взглянуть и запомнить, потому что Джо так и
Мак-Грю обнял за плечи Ника и Энн. Затем ласково сказал:
— Идите-ка вы отсюда. Мы обо всем позаботимся. Отвези ее в больницу. — Он проводил Ника и Энн до машины.
Мак-Грю наблюдал, как Ник и Энн садились в машину. В походке Энн было что-то странное. Какая-то скованность. Что с ней, подумал Мак-Грю, ведь она сама этого хотела... Он услышал, как она вскрикнула, когда Ник помогал ей поудобнее устроиться в машине. Мак-Грю покачал головой — дай Бог, чтобы все у нее было в порядке.
Пит прохаживался, глядя себе под ноги, минут пятнадцать. Наконец послышался вой сирен. Подъехали машины «Скорой помощи» и полиции, их было около десятка: никто не хотел упустить случай быть причастным к сенсации. Журналисты тоже были тут как тут.
Сэм провел полицейских и криминалистов в помещение склада. Он был очень возбужден и издерган — Пит, пожалуй, еще не видел его таким. Поэтому он решил, что его другу пойдет на пользу свет софитов. Мак-Грю вошел в дверь следом за прибывшими.
Один из полицейских подошел к телу убитого и обследовал его карманы. Затем раскрыл извлеченный оттуда бумажник и, обращаясь к окружающим, произнес:
Здесь написано «Рэнди Мазурски». Это и есть Резак?
— Нет, это другой. — Мак-Грю вгляделся в темное пятно на полу. Кровь.
Эпилог
В больнице графства Кук слухи распространялись очень быстро. Как только в приемное отделение доставили Джо Мак-Эри, печально знаменитого чикагского Резака, сиделки, медсестры, уборщицы, молодые врачи, живущие при больнице, и пациенты — все высыпали в коридор и сгрудились у входа, чтобы посмотреть на это чудовище, которое заставляло их приобретать участки подальше от города и вздрагивать в темноте от каждого звука.
Его переводили уже в четвертое отделение больницы. Многие из тех, кому удалось на него взглянуть, вспоминали, что он похож на того бродягу, которого они частенько видели спящим на скамейке парка «Дэйли Плаза». Одна из пациенток, Лиз Сперри, обернулась к сиделке; стоявшей рядом с ней, и сказала:
— Мне кажется, он слишком слаб, чтобы убить кого-нибудь. Сиделка только крепче ухватилась за ее руку и уставилась на Джо.
— Какова перспектива? — крикнула Лиз фельдшерам.
— Парень в коме, — ответил один из них, коренастый усатый ирландец с темными вьющимися волосами.
Его коллега добавил:
— Если он выживет, то не то что убить, но даже двигаться и говорить не сможет.
— Ухаживайте за ним как следует, — прошептала про себя Лиз Сперри, — ухаживайте за ним как следует...
Ирландец продолжал:
— Если этот парень когда-нибудь придет в себя, его могут взять за яйца, а пока что он находится в своем маленьком мирке.
Лиз задрожала: ей хотелось быть подальше от всего этого. Она быстро направилась
— Сейчас он в своем маленьком мирке.
Господь Всемогущий, каков он, этот мир?
Джо Мак-Эри сидел на потертой софе, закрыв лицо руками. Воздух был тяжелым от застоявшегося сигаретного дыма, а софа износилась почти до пружин. Он раскачивался взад и вперед.
В комнату вошла Марго, и он поднял глаза на сестру. Она улыбнулась ему.
— Все заживет, Джо, все заживет. У нас все будет прекрасно. Все всегда проходит. — Она села рядом с ним и обняла его. Затем прикоснулась губами к его шее и провела острым ногтем по внутренней стороне его запястья.
— Я очень хочу, чтобы ты понял, где находишься.
Джо закрыл глаза. Голос отца заставил его встрепенуться и посмотреть на говорившего.
— Добро пожаловать домой, Джо! — Старик улыбался ему.
— Да, — сказала Марго, — наконец-то ты дома.
Джо упал на софу и подтянул колени к подбородку.
И заплакал.
Епитимья
Пролог
Благодарю Жанну Кавелос за ее редакторскую мудрость и Рона Уолтера за его поддержку и одобрение.
Моей матери и памяти моего отца
Дождем прольет Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу и ужасные болезни...
Окраины Чикаго могут похвастаться весьма пестрым пасьянсом: здесь сельские жители из Кентукки; яппи [1] , пересматривающие свою жизнь и подпирающие спинами ветшающие серые камни домов; бедные и бездомные...
1
Яппи — молодые люди с высшим образованием, городские жители, профессионалы.
И ребятишки.
Если вы оказываетесь на окраинах в детском возрасте, то очень быстро узнаете: единственный способ выжить на улице — узнать ее. Те, кто не усвоил этого урока, обычно не могут выжить на маленьком, перенаселенном клочке земли, ограниченном с одной стороны холодными водами озера Мичиган, с другой — приходящими в упадок зданиями, грязными улочками и другими приметами городского запустения.
Дети окраин делятся на три категории. Невидимые — это те, кто ходит в школу, возвращается домой и делает уроки, кто редко отваживается выходить на улицу, кто не играет в Галерее и не околачивается поблизости от супермаркета Бутера, выклянчивая мелочь. Они знают: чтобы выжить, надо остаться независимым. Эти дети — а обычно это дети эмигрантов из Азии — позже покинут окраины, где жили, и двинутся на север в поисках лучшей жизни.