Одержимый (сборник)

Рид Рик Р.

Мак-Грю надел твидовый пиджак, закурил сигарету и вышел из своего уютного кабинета, который он называл офисом.

— Пошли, Сэм, — сказал он своему напарнику. Сэм сидел у входа и разбирал кипу телефонных карточек. Его глаза были воспалены, лицо отекло и тоже казалось воспаленным. Он просиял, когда Мак-Грю сказал:

— На сегодня все... до вечера. Об остальном расскажу в машине. Через пятнадцать минут Мак-Грю подкатил на изношенном «форде-фермонте» к пожарному гидранту, находившемуся напротив дома, где жила Энн Мак-Эри. Он

устроился поудобнее, откинулся на спинку кресла и завел руки за голову. Оглянувшись на напарника, он заметил его напряженную позу. Сэм походил на охотничью собаку, готовую броситься на добычу.

— Расслабься, дружище, у нас есть еще время, — усмехнулся Мак-Грю и стал наблюдать за домом.

Пэт взглянула на чемодан, который она раскрыла и положила в ногах кровати. Она вспомнила то время, когда была здорова и этот чемодан сопровождал ее в путешествиях на Ниагарский водопад, в Форт-Лодердейл, на озеро Озарк и в Даллас. После случившегося с ней несчастья она перестала путешествовать, и чемодан, красиво расписанный цветами, лежал без употребления.

Теперь он опять был полон. Вчера Пэт ездила по магазинам и полностью обновила свой гардероб. Ей хотелось, чтобы Джо было приятно на нее смотреть... когда они уедут отсюда!..

Сегодня вечером, бэби, сегодня вечером.

Она откинулась на спинку кресла, предвкушая момент, когда эта сука наконец умрет. Убрав ее со своей дороги, они с Джо смоются и начнут новую жизнь... А Энн будет мертва! И — слава Богу! Не она ли довела Джо до безумия?..

Пэт нагнулась и проверила боковой карман чемодана: гребешок, зубная паста, бутылочка «Секрета» и тюбик желе «Кей-Уай». Пользуются же им другие, подумала Пэт, почему же мы не можем?..

О Джо, мальчик мой, я хочу сделать тебя счастливым!

Она взяла тюбик «Кей-Уай» и провела рукой по гладкой белой поверхности, представив себе, будто гладит упругий член Джо.

Достаточно. Пэт закрыла чемодан и застегнула молнию. Ей нужно добраться до склада заранее — до начала вечернего «приема». Нужно находиться там и оставаться в тени, пока она не убедится, что работа благополучно завершилась.

Она должна все видеть своими глазами. Этот субботний вечер будет поворотным пунктом в ее жизни, подумала Пэт, поправляя пояс брюк.

Минут через пять Ник вернулся в спальню. Энн все еще сидела в темноте на кровати.

— Что ты делаешь? Уже девять. Нам надо ехать.

Энн удивленно взглянула на маленький голубой циферблат будильника, стоявшего на ночной тумбочке. Девять часов одна минута. Почувствовав озноб, Энн глубже запахнула халат.

— Я не иду.

Ник прислонился к дверному косяку. Он резко выдохнул, чувствуя начинающийся в желудке спазм.

— Что?

Энн встала и подошла к нему.

— Я сказала, что не пойду.

В темноте он всматривался в ее лицо.

— Энн, ты должна пойти. Идем. Черт возьми, не играй на моих нервах!

Внезапно Ник понял, как важно для него,

чтобы эта встреча состоялась. Это безумие должно кончиться. И может быть... может быть... они с Энн начнут новую жизнь. Он положил руки ей на плечи, коснулся обнаженной шеи — кожа была прохладной и влажной.

— Милая, — прошептал он, — все это скоро кончится. Через два часа, а может быть, и раньше, все завершится. Два часа, Энн. А если мы сейчас не пойдем, этот кошмар будет длиться и длиться. Подумай, скольких он еще убьет!

Она подняла на него глаза, на ее лице застыла маска боли и ужаса, взгляд был угрюм. У нее даже не было сил плакать.

— Ник, ну не заставляй меня делать это. Я же не могу отвечать за все то, что еще может случиться.

Ник крепко обнял ее.

— Дорогая, об ответственности нет и речи. Просто я хочу побыстрее покончить с этим.

Энн долго смотрела ему в глаза, а затем провела по его лицу пальцем, словно хотела оставить след. Потом поцеловала его и сказала:

— Я тоже хочу, но не пойду туда.

Ник закрыл глаза. Она не пойдет, но он должен пойти. В другой раз он не решится.

— Тогда я пойду один.

Ник вырвался из ее объятий и поспешил в гостиную. Взял пиджак и надел его.

Энн улыбнулась ему. Пусть у нее сломан нос, пусть лицо в синяках и ссадинах — она знала, что ее улыбка все равно подействует на него безотказно.

В квартире все затихло.

Энн легла и попыталась хоть немного расслабиться. Дверь только что закрылась — Энн слышала поворот ключа в замке.

Она закрыла глаза, но напряжение все возрастало, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься. Перед ней возникло лицо Джо: губы обведены кровью, глаза полны безумной ненависти. Чудовище...

Энн вскочила, обливаясь холодным потом. Что, если Нику не удастся убить Джо? Что, если Джо убьет Ника? Тогда он придет за ней. Убьет... или сделает ее своей собственностью...

Ник постарался загнать страх поглубже, чтобы вообще ничего не чувствовать. Выйдя из квартиры, он не стал дожидаться лифта, а побежал вниз по лестнице так стремительно, что задохнулся. На лбу выступила испарина, легкие обожгло огнем.

На улице было холодно. Ник шел к машине на ватных ногах. Его охватило чувство полной нереальности: как во сне он вставил ключ в замок дверцы, сел за руль, завел мотор.

Некоторое время он сидел неподвижно, глядя на бетонную стену гаража.

Энн постучала в окошко со стороны места пассажира.

Ник оглянулся и удивился, увидев ее.

Отказ ее был столь категоричным, что он и подумать не мог, что она изменит свое решение. Он открыл дверцу. Она села рядом с ним, сжала его колено, и он заметил, что ее рука дрожит.

— Ты передумала? Или что-то случилось?

— Я не могу допустить, чтобы ты ехал один. — Она помолчала, затем судорожно вздохнула. — Он убьет тебя. — Последние слова она произнесла просто, без эмоций.