Одержимый: Страж империи
Шрифт:
— Простите, отче, но я не могу этого допустить, — глубоко вздохнув, преступил я дорогу шагнувшему к двери дилижанса инквизитору.
— И что это значит, сын мой, — сложив ладони, едва ли не промурлыкал благостно улыбающийся святоша. — Хочешь ли ты сказать, что отвергаешь священное право сей дщери Господней на покаяние и искупление грехов? — И продолжая улыбаться, обратился к своим сотоварищам. — Братья мои, подойдите-ка сюда…
— Э, тьер десятник, может пусть его… покается леди? — тихонько кашлянув, вопросил с козел Грегор. — Никуда ж она не денется отсюда в кандалах…
— Простите,
— А зачем мне это? — удивлённо вопросил святоша и осуждающе покачал головой: — Когда я своими глазами вижу страшные вещи… — И обличительно ткнув перстом в сжимаемый мной стреломёт, повысил голос. — Человека, который с оружием в руках преградил дорогу Святой Инквизиции!
— Вот… — оборвав едва не сорвавшееся с моих уст ругательство, я с тоской прикинул свои невеликие шансы на благополучный исход противостояния с инквизиторами. Меня ж свои и положат, если я начну воевать со святошами, даже если впоследствии окажется что те на самом деле переодетые аквитанские агенты.
— Вот я и говорю, — сурово молвил старый святоша. — Что мне твои бумаги, когда ты делами своими показываешь своё истинное нутро!
Я выругался про себя. Фанатик, не иначе! Только такие истовые ревнители веры в каждом видят еретика и всячески стараются его изобличить. И пустыми словами от такого действительно не отделаешься…
— Ну хорошо, давайте тогда поговорим о делах, — тут же предложил я. — И разберёмся кто есть кто.
— Говори, говори, сын мой, — благостно покивал святоша, взмахом руки останавливая своих помощников полукольцом охвативших дилижанс. — Всё тебе зачтётся…
— Ваши б слова да Создателю в уши, — съязвил я ухмыльнувшись. — Ибо чувствую, ждёт меня тёплое местечко в Верхнем мире, по деяниям моим! Так как нет у матери нашей церкви более ярого сторонника, непрестанно делами своими доказывающего свою верность! — И с сочувствием поглядев на инквизитора, покачал головой. — А вот где окажетесь вы в посмертии, я даже и не знаю. Потому как работаете плохо. Бедолаг каких-то слабоумных ловите вместо истинных врагов Света!
— Это закостенелый еретик, распространяющий лживые заветы Тьмы, а не безвинный страдалец! — ощетинился святоша.
— Невелика добыча, — бросив на телегу с клеткой пренебрежительный взгляд, сказал я и скромно заметил: — А я вот давеча целого тёмного мастера к демонам отправил!
— Это как же ты умудрился? — недоверчиво поинтересовался инквизитор, вперив в меня пытливый взгляд.
— Так моим же словам веры нет, — напомнил я и подсоветовал:- Поезжайте-ка в Кельм, да узнайте там по факту как Керридан Стайни умудрился тёмного мастера завалить. Прямо к отцу-предстоятелю Йолю, главе нашего отделения ордена "Карающей длани Господней" езжайте, он вам глаза и раскроет.
— А знает ли тебя отец-предстоятель? — спросил святоша, делая вид, что малость усомнился в моих словах.
— И очень даже хорошо знает, — уверил я въедливого старикана, делая честные-пречестные глаза. — Поезжайте и спросите
— А что за бумаги ты хотел мне показать? — сделав постную мину, поинтересовался святоша, которому явно не улыбалось ехать на разборки к высокопоставленному собрату.
— Вот, ознакомьтесь, — повторно протянул я ему документы. — Сопроводительные бумаги, выданные Охранной управой, на конвоирование в столицу особо опасной преступницы, убившей нашего градоначальника. — И чтоб окончательно убедить инквизитора отвязаться, добавил. — Да и ещё. Вне всяких сомнений, в столице заключённой будет представлена возможность исповедаться и отпустить грехи. Пока же это преждевременно, ибо мы её не на казнь везём, а на дознание.
— Если душа человека требует покаяния, то никто не вправе ограничивать её в этом устремлении к Свету, — решительно высказался инквизитор, возвращая мне бумаги.
— Я ж с этим и не спорю, — изобразил я простодушие. — Просто мне кажется, что к данному случаю это ваше совершено справедливое замечание касательства не имеет. И преступницу нисколько не волнуют благочестивые порывы её души. Она просто хочет оставить всех с носом, оговорив себя. Видимо думает, что с помощью суда Инквизиции ей удастся уйти от проводимого имперскими властями дознания и сохранить в тайне преступную сеть, созданную в Кельме злонамеренными аквитанцами. — И пожал плечами. — Конечно, я могу ошибаться, отче, но всё же считаю, что просьба о покаянии это просто хитрая уловка данной особы, а не внезапный приступ раскаяния и благочестия.
— Уловка значит… — нахмурившись, задумался инквизитор и решительно кивнул: — В чём-то ты прав, десятник. Поэтому я не стану препятствовать твоему дальнейшему пути и принимать покаяние этой грешницы. — И предупредил, сурово взирая на меня. — Но учти — обязательно доложу об этом инциденте! И не дай Создатель, если окажется, что ты позабыл известить своё руководство о желании твоей подопечной встретиться со священником для покаянной исповеди!
— Не переживайте, отче, память у меня хорошая.
— Идёмте тогда братья, здесь нам делать нечего, — сказал своим помощникам старший инквизитор. И уже направившись было прочь, обратился ко мне: — Скажи мне, сын мой, неужто ты действительно использовал бы оружие против представителей Святой Инквизиции, если бы мы вознамерились забрать твою подопечную?
— Я и помыслить не мог о том, чтоб использовать против вас оружие, — горячо уверил я святошу. — Просто в руках его держал, в тот момент когда вы подошли.
Удовлетворённо кивнув, инквизитор всё же отвязался от меня и вернулся к вещавшему из клетки еретику. А я, вытерев со лба пот, облегчённо вздохнул. Чуть ведь не угодил в переплёт! Хорошо удалось выкрутится… А то представить жутко что бы произошло, если бы этот святоша решил настоять на своём. Точно бы приписали мне вооружённое сопротивление святым людям и заклеймили как еретика. И затравили бы потом как бешенную собаку. У ордена "Карающей длани Господней" руки ой как длинны… Но не дать же этой глупой девчонке, что типа жестокая убийца, окончить свою жизнь на костре?