Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Но, но… – купец растерянно посмотрел на стоящую рядом жену. – Но Гунга Крайт, мы… Что же будет с нами?
– Мне очень жаль, – повторил, вздохнув, Крайт. – Можно только надеяться, что им не до тебя. Пока я с ними не разберусь окончательно… Я ничего не могу для тебя сделать. Прости.
– Вы не можете нас защитить? – Джука зажмурился в отчаянии.
– Нет. Разве что если вы будете в нескольких метрах от меня…
– Я согласен! – купец закивал.
– Согласен? На что? – Крайт недоуменно нахмурился.
– Мы будем рядом с Вами! Постоянно! – Джука улыбнулся.
– Джука, я, наверное, неправильно выразился. Я имел в
– Гунга Крайт, пожалуйста! Разрешите нам остаться с Вами, – Джука умоляюще смотрел на Крайта. – Я ладно, но моя жена… Она же ни при чем, она же… Прошу Вас!
– Хорошо, – Крайт выдохнул, отвернулся, чувствуя, как зависть царапает душу. Как они глядят друг на друга, эти двое, контрабандист и его жена. Неужели ему не суждено познать такое счастье? – Оставайтесь.
– Спасибо! Большое Вам спасибо!
– А сейчас уйдите, – Крайт уставился на карту. Отвлечься, надо отвлечься от этой боли… Так что там, где он собирался организовать прорыв?
Великий Гроссмейстер Братства еще раз просмотрел доклады, удовлетворенно улыбнулся. Все шло по плану. И значит, все шло хорошо. Траншеи успешно продвигались к стенам осажденного города, приближая момент решительного штурма, подтягивались войска. Вокруг Хамура уже находилось около сорока тысяч солдат Альянса, и скоро… Гроссмейстер мечтательно откинулся на спинку кресла. Скоро прибудут еще сорок тысяч сардигцев и гвардейцы Девятки, наконецто решившейся присоединиться к Альянсу. И под его командованием окажется девяносто тысяч человек!
Гроссмейстер закинул руки за голову, заворожено прикрыл глаза. Девяносто тысяч! Какая сила! Такое численное превосходство просто не оставляет никакого сомнения в исходе. Противник, эти чужаки, проклятые пришельцы, поймавшие сами себя в каменном мешке, будут сметены, уничтожены, растоптаны! После чего не составит большого труда добить и вторую группировку чужаков, терзающую гроссмейстера Гревидаса в Вальпии. А потом… Ведь под командованием Гревидаса еще двадцать тысяч мечей…
Гроссмейстер засмеялся от удовольствия. Мысли стремительно неслись вдаль, к рисующимся впереди чудесным перспективам. Неужели действительно сбудется его мечта, то, что, как он думал, будет лишь завещанием детям и внукам? Неужели еще при его жизни удастся истребить нелюдей, еще при его жизни и под его руководством человечество утвердится единственной расой, владеющей миром? Наверное, он должен быть даже благодарен пришельцам за то, что люди, наконец, смогли объединиться, и теперь, если мудро направить эту огромную мощь в нужном направлении… Ничто не сможет ее остановить, нигде не будет от нее спасения, ни в сумрачных лесах и болотах гоблинов, ни на бескрайних просторах степей кочевников. Она пройдет, она пронесется огнем и мечом, всюду настигая выродков, и человечество, наконец, сможет гордо сказать, что это его мир, только его, и ничей больше! Сможет, наконец, уверенно смотреть в будущее!
Великий Гроссмейстер встал, тряхнул головой. Конечно, мечтать хорошо, но пока что ничего этого нет. Они попрежнему стоят под стенами Хамура, в котором хозяйничают чужаки, и пока надо ждать, надо ждать… Гроссмейстер, улыбаясь, посмотрел на видневшийся между пологами шатра уголок усыпанного звездами неба. И все же… Завтра будет лучше, чем вчера. И, пожалуй, пора ложиться спать.
Гроссмейстер подошел к узкой походной кровати, потянул на себя одеяло. Снаружи грохнуло. Снова грохнуло, уже ближе.
Крайт задумчиво смотрел на огненный шквал, бушующий на окружающих Хамур брустверах и рвах. Несмотря на впечатляюще яркие вспышки, взмывающие вверх языками пламени, и производимый грохот, магические удары практически не наносили Братьям урона, растекаясь безвредными всполохами по экранам, впустую растрачивая вложенную в них силу. Но он и не ожидал от них многого. Атаки были слишком размазанными, покрывая все протяжение опоясывавших город позиций Братьев, и просто не могли пробить защиту магов. Связать противника, лишить маневренности, вот все, чего он хотел пока добиться. Просто давление по всему периметру, не позволяющее определить направление главного удара. Он еще соберет их в один кулак, и тогда результат будет совсем другим, но не сейчас.
– Хорошо, – Крайт повернулся к ожидающим его приказов офицерам. Начинаем.
– Они пошли!
– Вижу, – Гроссмейстер усмехнулся, глядя на выходящие из города колонны пехоты. Западные ворота, как неожиданно! Неужели они действительно ожидают, что им поможет эта детская уловка? Что раз им надо на Восток, то только там он их и будет ждать? – Вызови кифтян сюда.
Маг закатил глаза, связываясь с рассредоточенными позади осадных траншей резервными полками кирасир.
Чтото мерзко завизжало, над находящимися перед воротами траншеями вальпийцев вверх взметнулись фонтаны земли.
– Кифтяне на месте, сир.
Гроссмейстер ждал. Добравшиеся до рва пехотинцы чужаков, несмотря на обстрел, споро закидывали его фашинами, лезли вверх по брустверу. Да, в сноровке им не откажешь. Действия пришельцев вызывали у Гроссмейстера почти эстетическое наслаждение. Какие солдаты! Жаль, что они по другую сторону.
Пришельцы схватились с вальпийцами в короткой жестокой рукопашной, погнали их перед собой. Из ворот Хамура высыпала новая волна атакующих. Пора!
– Двум полкам кифтянам – атаковать!
Гроссмейстер снова перевел взгляд на поле, где сквозь промежутки между земляными валами к воротам устремились, все ускоряясь, плотные сотни кирасир. Захваченные врасплох чужаки судорожно пытались перестроиться, чтобы встретить возникшую угрозу, но они не успевали, не успевали… Кирасиры прошли сквозь них, не задерживаясь, развернулись, преследуя бегущих назад к воротам пехотинцев, ворвались у них на плечах в город. Гроссмейстер не мог поверить своим глазам. Неужели все так просто, и это уже победа? И не надо никого ждать?
– Еще три полка – вперед! Удерживать ворота, продолжать преследование! Вальпийцам приготовиться к штурму.
– Все, достаточно, – Крайт устало потер глаза. – Закрываем. И погасите эту иллюминацию, – Крайт махнул рукой на висящие в небе огни.
Кирасиры неслись по улицам Хамура, не встречая никакого сопротивления. Чужаки кудато подевались, растворились в узких проулках, подворотнях, оставив кифтян одних на широких мощеных улицах, позволяя им проникать все дальше в глубь странно безлюдного, словно вымершего города. Наконец, обескураженные, передние ряды начали притормаживать.