Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Делай! Ты там для того и находишься, чтобы чтото делать!
– Но Гунга Крайт! – Голос Кена окреп. – Нас слишком мало, мы ничего не можем. Дайте мне воинов. У вас уже почти легион наемников. У вас учится сотня колдунов. Четыре легиона воинов племен. Дайте мне хотя бы один, и я выкину этих кифтян!
– Я уже слышал эту просьбу, – угрожающе мягко заговорил Крайт. – Натуане не передавали тебе ответ?
– Передавали. Но Гунга Крайт, вы не представляете, что они творят! Они хуже зверей. Если бы вы видели! Целые селения посаженных на кол…
– А скажи мне, Кен, откуда там взялись
– Они не пошли, Гунга Крайт. Не хотели бросать дома. Поля засеяли…
– Не захотели?! А ты что? Я тебе приказывал?!
– Да. – Кен кивнул. – Да, я виноват. Времени не хватило. Но сейчас…
– А сейчас – ничего. – Крайт шагнул к Кену. – Сейчас – ничего, Кен! Ни один колдун, ни один воин не уйдет отсюда, пока я не решу, что мы готовы. Ты меня понял?
– Но разрешите хотя бы отозвать отряды изза реки! Если их собрать…
– Нет, – резко оборвал Крайт. – Они останутся там, где находятся сейчас.
– Хорошо. Очень хорошо, – Кен лихорадочно блестящими глазами смотрел на Крайта. – Я не верил, я думал, это натуане. Я трое суток не спал, торопился сюда, но теперь я вижу. Знаете, что говорят воины? После того как им приходится добивать умирающих женщин и детей, чтобы избавить от страданий. Знаете? А говорят они, что вы извести нас хотите. Что чем больше нас погибнет, тем вам лучше. Что вы хотите отсидеться за стенами Изарона со своими любимыми наемниками, потому что продались кифтянам и этим подземным выползням, натуанам. И что пора перестать подчиняться вашим приказам и сделать так, чтобы и от вас, и от кифтян духу не осталось!
– Аах, вот оно что, – медленно протянул Крайт. – Вот оно что. Я смотрю, у тебя разговорчивые воины, а, джаху Кен? Очень разговорчивые. – Крайт говорил почти ласково. – И приходит мне в голову знаешь что? – Крайт странным образом сложил ладони, сжал. Кен вдруг почувствовал нарастающее давление на грудь. Что джаху не справляется. А если джаху не справляется, значит, его пора менять. Ты следишь за моей мыслью?
Кен всхлипнул. Воздух становился все более тяжелым, тягучим, словно смола. Он застревал в горле, требовались невероятные усилия, чтобы протолкнуть в легкие хоть чутьчуть.
– А Рон в последнее время совсем молодцом стал, – задумчиво продолжал Крайт. – Прямо не узнать Очень толковый Как ты думаешь, если его джаху назначить, справится?
– Нет! – Кен схватился за горевшее огнем горло. Воздух был уже совсем свинцовым, перед глазами поплыли красные круги.
– Нет? – Крайт удивленно поднял брови. – А помоему, справится. Вспомни, операцию с нобилем провел просто идеально. Дать ему шанс…
– Простите. – На этот хрип ушел последний оставшийся в легких у Кена воздух. Мир поплыл, отдаляясь, скрываясь за туманной дымкой.
– Простить? Но за что?
Кен хрипло вдохнул. Давление немного ослабло, позволяя с трудом дышать.
– Я… Я… – Кен схватился за стул. В голове стоял гул, к горлу подкатилторький комок. – Я ошибся…
– Нет, ты поступил правильно. – Крайт покачал головой. – У тебя были проблемы со своими
– Нет.
– Что – нет? Не для этого? Я тебя не понимаю. – Крайт прошел к заваленному бумагами столу, сел в кресло, закинул ногу на ногу. – Что с тобой, Кен? Тебе нехорошо?
– Нет, я не согласен! – Кен постарался собраться с силами, прогнать туман в голове. – У меня нет проблем с воинами. Простите, Гунга Крайт.
– Ну как же нет? А как же эти, которые говорят? – Крайт сидел, покачивая ногой, и рассматривал Кена. И глаза, холодные, опасные, словно у змеи.
– Они не будут говорить.
– Не будут? Ты уверен? – Крайт поморщил лоб, мечтательно глядя в пространство, вдруг сосредоточился, поджал губы.
Кен почувствовал, что воздух снова густеет
– Уверен! – Кен часто закивал. – Я смогу. Я с ними разберусь
– Хорошо. Я верю в тебя. – Крайт улыбнулся. Кен, несмотря на саднящую боль в груди, тоже попытался улыбнуться.
– Передай воинам. – Крайт посерьезнел. – Скоро придет наш час. Я не собираюсь отсиживаться здесь. Надо продержаться еще немного, и у кифтян земля будет гореть под ногами. И пусть тогда воины вспомнят то, что творили кифтяне на нашей земле. Запомнил?
– Да! – Крайт отсалютовал.
– Иди.
* * *
Крайт посмотрел на закрывающуюся за Кеном дверь, усмехнулся. Надо же, растет волчонок. Только оставь без присмотра – сразу зубы начинает показывать. Придется за ним следить, и повнимательнее.
Крайт взъерошил волосы. Да, но Кен еще ничего. Совет вождей – вот где настоящее змеиное гнездо. Без заговоров жить не могут. Последнее время, правда, вроде бы поутихли, но это лишь усиливало подозрения. Конечно, он постарался занять вождей заботой о беженцах, лесопилками, шахтами, каменоломнями, и многих это как будто бы даже заинтересовало, но не может же быть, чтобы всех? Или они прознали о многочисленных талантах его ночных друзей?
Крайт посмотрел на кипы ожидающих его бумаг, вздохнул. Шпионы, доносы, интриги. Это все больше и больше походило на Империю, словно она проникла сюда вслед за ним… Неужели такова на деле та самая свобода, которой он не мог нарадоваться, попав в этот мир? Плюнуть на все, бросить ко всем демонам, уехать… С Йолей…
Крайт скрипнул зубами. Нет! Опять Йоля! Ее образ преследовал Крайта, словно наваждение. Крайт приказывал себе не думать о ней, он отослал Йолю подальше от себя – командовать колдунами у Ооринго, и все равно каждую ночь… Шелк ее волос, нежная плавность изгибов… Нет! Нельзя! Это была привязанность, это была страсть, словно болезнь, разъедавшая столько лет формировавшуюся броню его чувств. А стоит ей дать трещину, и он станет слабым, станет уязвимым, появится способ принуждать его, давить. Все существо, весь жизненный опыт Крайта восставал против такой возможности. А значит, нельзя подпускать Йолю, нельзя позволить ей проникнуть сквозь ограждавшую его раковину. И всетаки назло всем доводам рассудка гдето глубоко внутри сидел червячок, ехидный и пронырливый, медленно подтачивающий его убежденность, толкающий на безрассудства. Ведь разве… Хватит!