Одержимый. Дилогия
Шрифт:
Вот они. ублюдки, прихлопнуть их… В коридоре замелькали силуэты жрецов, отходивших под непрерывными магическими ударами, и вдруг, наткнувшись на выставленный им экран, обнаруживших себя в ловушке Сейчас, сейчас я вас. кукловоды проклятые! В мерзкую слизь, в порошок!..
Стоп. Крайт прикрыл глаза, пытаясь погасить разжигаемое Гунгой бешенство Спокойно, спокойно, там справятся без него. Лишь немного укрепить экран, чтобы не пробились… И вообще, нельзя отвлекаться. Приступы сумасшедшей ненависти Гунги в конце концов сведут его с ума. Надо быть осторожным, очень осторожным…
Крайт открыл глаза,
Со жрецами дело подходило к концу. Первые несколько нападающих, появившихся в коридоре, вспыхнули словно свечки, но вот среди демоньяков взвилась ветвистая молния, расшвыривая тела, круша кости… Очень похоже на стандартное армейское заклинание для использования в замкнутом пространстве. По экрану, выпучив глаза и размазывая кровь, медленно сполз молодой жрец…
Крайт встал, готовясь шагнуть сквозь портал Жаль, что так и не удалось встретиться на прощание с Зейенгольцем. Уж он бы… В голове снова зашевелился Гунга. Так, хватит, надо думать о чемнибудь другом. Софи, Йоля, Йоля, Софи… Так кто же напал на жрецов? Просто из любопытства. Ведь сделать шаг он всегда успеет.
Крайт обернулся к коридору, пригляделся к приближающимся к экрану людям Кто это, неужели фон Шипран? Как обычно ободранный, опаленный, но попрежнему живой, несмотря ни на что. Не друг, но в принципе приятель, союзник. Может, он ошибается относительно друзей… А этот, рядом…
– Гринхельд? – Злость забурлила, сметая все преграды, окрашивая мир в красные тона. Усилит это влияние Гунги или нет, Крайта уже не волновало. Гринхельд, его тюремшик, следующий после Зейенгольца человек, до которого ему хотелось бы добраться. И полковник мог коечто знать…
– Гринхельд! – Крайт расслабил на секунду экран, втягивая сквозь него полковника. – Заходи, конечно!
* * *
Гринхельд так и не успел упасть. Все та же сила отнюдь не нежно подхватила его, дернула вверх и с размаху распластала на стене, словно насажанную на булавку муху, так, что он не мог пошевелить ни ногой, ни рукой.
– Дорогой Тринхельд! Ты себе представить не можешь, как я рад тебя видеть!
– Ваше Величество… – Несмотря на саднящую боль в затылке полковник попытался поклониться.
– Величество, да. – Крайт ухмыльнулся. – Сейчас – да. Ведь все зависит от точки зрения, правда, полковник? А с твоей теперешней точки зрения сейчас нет большего величества, чем я.
Гринхельд сухо сглотнул. Перед ним стоял, сложив руки на груди, фон Штах, такой знакомый, виденный им сотни, нет, тысячи раз, и в то же время совершенно другой, неизвестный, пугающий. Гринхельд не был колдуном и тем не менее чувствовал, какая невероятная мощь наполняла сейчас Императора, с отвращением и ненавистью глядя через сжавшиеся в, точки зрачки, проступая сквозь его бледное лицо, словно сквозь маску, чемто чудовищным, безобразным, таким чуждым и инородным миру, что просто не имело право существовать. Неужели так на самом деле должен выглядеть настоящий Император?
– Ваше Величество, мы пришли освободить вас…
– Освободить? – Крайт хрипло засмеялся. – Спасибо, дорогой полковник! Ты снова меня освободил. Это уже становится традицией,
Гринхельд снова сглотнул. Голос Императора давил, словно могильная плита, подавлял, лишал воли. Сжаться, скрыться от этого голоса, от пронзительного взгляда, закрыть глаза, и будь что будет… Но Лора, его малышка Лора, ждущая в домике в Гофтинге. Лора, ради спасения которой он был готов на все. Ради которой он предал, а потом предал второй раз, взяв у фон Кица деньги за то, что обязан был сделать просто из чести, надеясь с их помощью сбежать, спрятаться от всего мира… А теперь он висит, прикованный к стене, и ждет смерти. Что теперь с ней будет? Демоны, до чего же все глупо получилось!
– Ваше Величество, я знаю, я виноват перед вами, и я не жду прощения. Но выслушайте меня. Я знаю, я не смею и все же прошу вас о последней милости, достойной великого Императора! Будьте великодушны, я прошу не о себе. У меня есть дочь, умоляю, позаботьтесь о ней…
– Когда «Саламандры» захватили меня, – перебил Крайт, – там была девушка. Что с ней случилось?
– Я не знаю. Ваше Величество, моя дочь, она от майштейнской женщины. Если вы не защитите ее…
– Молчать! – Крайт махнул рукой, и голова Гринхельда дернулась, с хрустом врезалась в стену. – Отвечай на мои вопросы, и тогда, когда я разрешу. А теперь слушай, слушай внимательно. Там была девушка, она вас заметила…
Чтото заскрипело.
– Ах, мерзавцы! – Крайт скривился, обернулся к двери. В коридоре полыхнуло, собравшиеся возле экрана колдуны кубарем покатились прочь. – Это их развлечет. – Крайт снова взглянул на Гринхельда. – Так вот, я продолжаю. Там была девушка, она умывалась, заметила вас и побежала к дому. Что с ней случилось?
– Не помню. – Мир медленно собирался опять в единое целое из мириадов кусочков. – Нейтрализовали.
– Она жива?
– Не знаю. Да. Наверное. – Чтото теплое текло по спине, но полковника это не интересовало. – Ваше Величество, моя дочь… Дом в Гофтингском лесу… Умоляю… вы позаботитесь о ней?
– Плевать мне на твою дочь. Я ухожу. – Крайт задумчиво смотрел кудато в сторону.
– Ваше Величество, умоляю! Ради вашей матери! Ваших детей! Всех, кого вы любите!
– Моя мать бросила меня, когда я был еще младенцем, а детей у меня нет. Зато у меня есть Гунга, который ужасно голоден. – В глазах Крайта осталась только боль, лоб прорезали морщины. – И которого я собираюсь сейчас покормить.
* * *
Крайт проснулся. В голове тревожно бился колокольчик, выбрасывая в кровь порции адреналина, однако Крайт продолжал расслабленно лежать, не открывая глаз и даже дышать стараясь попрежнему ровно и не слишком глубоко, словно спящий. Давнымдавно заученное правило – действовать можно, лишь полностью разобравшись в ситуации. Так что же его разбудило?
Крайт осторожно огляделся. Легкий шелест мыслей. Ктото был рядом, замерший в опасной близости от него. Кто9 И откуда этот ктото взялся? Конечно, на этот раз его появление в этом мире вызвало у аборигенов куда больше интереса, он засек уже два крупных отряда, двигающихся в его сторону, но они были еще относительно далеко. А этот, который рядом, он словно изпод земли выскочил. И почемуто он почти не чувствует сознание чужака… Ах, ну конечно.