Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Да ты чо?! – Фон Киц смачно рыгнул, – Не мообыть! Эта в твоих надежных руках?
– И я прошу вас, не для себя, для Империи прошу, помогите Умоляю, не отказывайте.
Барон поглядел внутрь кувшина, неопределенно хмыкнул:
– Чего ты хочешь?
– Господин барон, я знаю, у вас есть контакт с федератами. Свяжитесь с ними, договоритесь о переговорах. Заключите мир.
– Скажи мне, Зейенгольц. – Барон отодвинул кувшин, повернулся к первожрецу. – Почему такие сумасшедшие говнюки, как ты, доведя страну до ручки, честь сдаться всегда предоставляют военным? Самому что, мужества
– Почему – сдаться? – Зейенгольц удивленно поднял брови. – Я говорю о мире.
– Ты что, жрец, думаешь, в Федерации дураки сидят? – Фон Киц снова хмыкнул. – Они прекрасно знают, в каком месте мы все изза тебя оказались, и ни о чем, кроме капитуляции, сейчас говорить не будут.
Барон посидел, угрюмо глядя в пространство, снова придвинул кувшин, хлебнул:
– И демоны нам всем в затылок, и боги разом все в штаны!
– Так что же делать? – Зейенгольц сделал вид, что не слышал последних слов песни. За такое святотатство обычный житель Империи получил бы двадцать лет каторги, но первожрецу сейчас было не до чистоты нравов.
– Драться! Драться так, как никогда не дрались, так, чтобы каждый шаг вперед стоил федератам столько, что даже мысль об этом вызывала бы у них ужас! Вот что, жрец, надо делать.
– Барон, сделайте это! – Зейентольп вскочил, стараясь восторженно глядеть на барона. – Сделайте! Я верю, вы можете! Примите командование, ведите войска! Я заблуждался, я наделал много глупостей, но я знаю: сейчас я принимаю правильное решение. Спасите Империю, заклинаю вас!
Фон Киц поднял мутный взгляд на Зейенгольца, какоето время недоверчиво смотрел на первожреца, затем медленно кивнул:
– Хорошо. Но не так быстро, жрец. В этом случае мне от тебя еще коечто нужно.
– Все, что в моих силах. – Зейенгольц облегченно вздохнул про себя. Слава демонам, вывернулся, вывернулся и на этот раз вывернулся!
– Вопервых, сними управление с Императора. Вовторых, – барон сунул руку в карман камзола, вытащил листок бумаги, – вот список частей и людей, которые должны принять над ними командование. Они уже на месте, так что это можно сделать быстро. Только скажи своим жрецам, чтобы не трепыхались.
Зейенгольц задумчиво взглянул на барона.
– А ты думал, мы будем спокойно смотреть, как ты разрушаешь Империю? – На удивление быстро протрезвевший барон усмехнулся.
Первожрец вздохнул, перевел взгляд на список:
– Аа?..
– Прямо здесь. И сейчас. И помни: я тебе попрежнему не доверяю ни на грош.
– Ладно. – Зейенгольц сел, сосредоточился. Потянулся к сознаниям жрецов… Толчок… Боги его побери! Первожрец попробовал еще раз и еще… И опять неудача. Тончайшая, почти невидимая и совершенно непроницаемая стена отгораживала его со всех сторон, не давала ни с кем связаться.
– Я не могу…
– Что?! – Лицо барона начало наливаться краской.
– Я не могу. Мой канал блокирован…
– Господин барон, – в проеме открывшейся двери возникла всклокоченная голова давешнего провожатого, – у нас неприятности.
Зло кряхтя, барон прошел к двери, склонился к парню:
– Что?!! Ах ты гаденыш, ах ты ублюдок!! – Барон обернулся к первожрецу.
Зейенгольц почувствовал, как в нем вновь нарастает
– Ах ты мразь! Прятаться сюда прибежал?
– Что случилось? – Губы не слушались, но Зейенгольц все же сумел выдавить вопрос.
– Что случилось?! – Фон Киц медленно подходил, кривясь. – А я тебе почти поверил, поверил, что тебя волнует Империя! От Угенброка своего сбежал?!! Про то, что он идет на Столицу, ты, конечно, не знал?!
– Нет, не знал. Не знал, клянусь Фобсом!
– Он снял части с фронта, фактически открыл федератам дорогу, а ты, ублюдок, вместо того чтобы освободить Императора, сюда прибежал?! Впустую два дня потратил, свою мерзкую шкуру спасая?! А ты думал, как он свой замок взорвал? Что это и есть решение проблем с наступающими федератами?!
– Нет! Я не…
– Побоялся фон Штаха, да, побоялся? А ты думаешь, я не смогу сделать с тобой того, что сделал бы фон Штах?! – Барон нависал над первожрецом. буравя взглядом. – Еще как смогу. Ох, как давно я мечтал до твоих потрохов добраться! Скажи, что мне помешает, назови хоть одну причину? На кой ляд ты мне теперь нужен?
– Я… Я… – Мир вращался, словно карусель, не оставляя в голове никаких мыслей – лишь страх и холод. – Я привез Софи, она беременна. От фон Штаха…
– Все никак не успокоишься, жрец, не наиграешься? – Фон Киц выпрямился, презрительно усмехнулся. – Взятку мне привез? Я, кстати, тебе не представил баронета фон Ритза. – Фон Киц кивнул в сторону все еще стоящего в дверях парня. – Ты должен помнить его отца. Десять лет назад ты его на плаху отправил, чтобы архидемоньяком стать. Баронет тоже давно хочет с тобой встретиться. Наверное, уступлю ему это удовольствие.
Зейенгольц взглянул на хищно скалящегося из угла фон Ритза, перевел взгляд обратно на барона и вдруг ощутил удивительный покой. Не было больше страха, не было ничего, трогавшего его неожиданно очистившееся сознание. Империя, федераты, поражение, интриги жрецов – все это было в прошлом, ничто из этого не имело больше значения. Да, это был конец, но конец лишь его существования в этом мире. Он видел свой приговор в бесстрастных, как у змеи, глазах фон Кица, и его это уже не волновало. Надежды больше нет, ну и что? Значит, Демоны уже отмерили нить его жизни, Демоны призывают его. Они примут его в свои нежные объятия, дадут отдохновение после тревог суетного мира… Как же он устал! Демоны знают, он старался для их величия, они воздадут ему по заслугам. Надо лишь сделать одно последнее усилие…
Фон Киц спокойно следил, как Зейенгольц закручивает заклятие. Крысеныш хочет помериться силами? Что ж, пожалуйста, он не против. Здесь, в лаборатории, в самом сердце замка, его защищали не только стены. Веками, из поколения в поколение ставились тут магические блоки, накладывались оборонительные заклинания, и мало существовало в мире сил, способных пробиться к нему, причинить ему вред, когда он здесь. Барон не зря выбрал именно ее для встречи с первожрецом, он предвидел возможность такого исхода, он был готов к любой атаке. И все же он ошибался.