Одержимый. Рыцарь Империи
Шрифт:
Но самое удивительное поджидало меня далее. Стоило мне только с последней ступени лестницы ступить, как мрачные, сложенные из глыб черного базальта стены подземелья внезапно расцвели… Прекрасным, затейливым растительным узором! Цветным…
Я просто ахнул, увидев эту красотищу! Которая до такой степени преобразила темное подземелье, что оно вмиг стало невероятно светлым и уютным.
А еще узор словно изменялся постоянно, расцветал все новыми красками и новые фрагменты обретал. И тянул-увлекал за собой…
Невесть сколько бродил я, как зачарованный, по этому невероятному
– Сэр Кэрридан! Сэр Кэрридан! – вырвали меня из власти этого наваждения чьи-то громкие возгласы, разносящиеся по всему огромному подземелью, что размерами будет побольше верхнего этажа.
Я с сожалением оторвался от разглядывания всей этой красотищи и двинулся на звуки голоса. Кто-то не унимался и все звал и звал меня.
– Гнат, Пит… Вы чего тут орете? – спросил я, когда за поворотом обнаружил своих людей с алхимическими фонарями в руках, стоящих у лестницы, ведущей наверх.
– Так это… ужин-то уже давно готов, – ответил Пит. – А вас все нет.
– Это леди Кейтлин отправила нас, – совсем иное сообщил мне Гнат. Проверить, не заблудились ли вы тут ненароком.
– Ох ты… – удивился я. – Это же сколько я здесь брожу?
– Да часа два, – усмехнулся Гнат.
– Ладно, – чуть подумав, сказал я, покосившись на надувшегося беса, скрестившего лапки на груди. – Скоро уже приду. Проверю еще кое-что…
Мои люди ушли. А я, чтоб не подпасть вновь под очарование здешних орнаментов, перешел на обычное зрение. Так рисунок на стенах и потолке действительно кажется смутной тенью, выведенной на черном базальте чуть более светлой краской. Или вырезанной на нем…
Стащив с правой руки перчатку, я коснулся стены. Провел кончиками пальцев по ней. И действительно ощутил тончайший рельефный рисунок.
«Вон оно как…» – озадачился я. Да, такое художество ни одному людскому мастеру не повторить…
«Как-как! – передразнил меня негодующе сопящий бес. И возмущенно вопросил: – Мы сокровища искать будем или как?!»
«Будем, будем», – успокоил я его. А то действительно, что-то я забыл уже, зачем, собственно, сюда забрался. Орнаменты дивные – это, конечно, хорошо, но хотелось бы что-то материальное отыскать, что можно было бы утащить с собой.
«Давно пора!» – оживился бес.
А я, глядя на стену, на которой было достаточно следов-сколов, оставленных молотом или киркой и изрядно попортивших рельефный рисунок-орнамент, хмыкнул. Тут, похоже, каждый камушек простучали, да не по разу. И если и были здесь тайники, то все их обнаружили до нас. Так я обуянной пылом кладоискательства нечисти и сказал.
«Проверить надобно! – засопел бес. И возмущенно выдал: – Да что эти людишки могли отыскать? Разве что тайник делал полный олух!»
Спорить с нечистью я не стал – самому страсть как охота чего-нибудь отыскать, чтоб Кейтлин нос утереть. Ну а если и не выгорит с этим ничего – все одно польза выйдет. Рогатый-то наверняка рассчитывает воспользоваться слуховым зрением для поиска захоронок. Как тогда, в подвале,
Я не ошибся касательно того, каким способом бес намерен обнаружить тайники, ибо он тотчас же потребовал от меня закрыть глаза и чем-нибудь по стене постучать. Пришлось мне пойти у него на поводу. И отправиться по этажам, стуча рукоятью ножа по камням.
Правда, без толку отказалось это все. Да, теперь у нас имелся полный план-макет остатков бастиона, включающий в себя верхний этаж и два нижних, но зачем он нужен, если ни одной потайной комнаты или хотя бы крохотной ниши на нем нет?
Я чутка приуныл, поняв, что вышел тут у нас с бесом полный облом. А потом махнул рукой. Обидно, конечно, что не отыскали ничего, но никакой трагедии в этом нет. Главное сокровище из всех, что можно отыскать, я давно уже нашел. Оно в лагере меня дожидается…
А вот бес не угомонился. То так, то этак визуальный образ-макет подземелья повернет, все ищет что-то на нем. Да чешет лохматую башку… А потом говорит: «Что-то тут не так…»
«Что именно?» – спросил я, тоже приглядевшись к словно зависшему в воздухе в паре футов передо мной объемному поэтажному плану остатков крепости-бастиона и не найдя в нем никаких странностей.
«Да вот же, смотри! – сердито буркнул бес, ткнув пальчиком в простенок на втором, самом нижнем этаже подземелья. Который разделял два протяженных коридора с комнатами-кельями по левую и по правую руку. – Вот зачем было эту стену городить? Без нее получился бы нормальный широкий коридор, с помещениями по обе стороны. А тут еще хитро так сделано, что подходить к этим двум находящимся совсем рядышком коридорам нужно с разных сторон. Да по совершенно несходным маршрутам…»
«Да, действительно странно», – согласился я, озадачившись сей несуразностью. Реально проще было там сделать один коридор. Правда, вышел бы он ну очень широкий…
Понукаемый нетерпеливым бесом, я тотчас же отправился в один из этих коридоров – в тот, до которого было ближе идти. И с особым усердием тщательно простучал подозрительную стенку. Но, судя по звуку, мы не ошиблись ранее ни в чем. Стена монолитная, без пустот.
«Да фиг его знает, зачем так построили подземелье Ушедшие! – разочаровавшись, ругнулся я. – Может, не было у них нормального архитектора. Или, что скорей всего, хотели темницу – а здесь явно была именно она, судя по совершенно одинаковым крохотным комнаткам-камерам, – на несколько независимых частей разделить. Для вящей безопасности».
«Так… Надо еще сюда сходить да посмотреть, что находится там!» – явно пропустив мои слова мимо ушей, заявил бес, указывая на другое помещение на плане-макете. На небольшую залу на этом же этаже, вроде как упирающуюся в торец этого простенка.
Подумав, я решил пойти навстречу рогатому. В последний раз. А то надоело уже порядком шататься без толку по этому подземелью.
«Если и там ничего не обнаружим, вернемся в лагерь, – предупредил я рогатого. – А то там, наверное, ужин мой совсем остыл. Или, что гораздо хуже, захомячил его кто-нибудь…»