Одержимый
Шрифт:
Губы Энн сжались. Они долго и пристально смотрели друг на друга. Рэнди показалось, что Энн пытается принять решение. Она подошла к кухонному окну и, опершись костяшками пальцев на подоконник, выглянула на улицу. Наконец повернулась к нему, глубоко вздохнула и сказала:
— Я думаю, вы должны взять ее. Я хочу, чтобы вы ее взяли. Делайте... Делайте с ней все, что сочтете необходимым. — Рэнди увидел, что в глазах у нее стоят слезы. Она отвернулась.
— Даже не знаю... Может, лучше мне не брать ее...
Энн ничего не ответила. Она даже
Сев в машину, Рэнди почувствовал, что весь покрылся холодным потом. Казалось, ему дали под дых: внутри тяжесть, и пот, пот... Он спрашивал себя, сколько пройдет времени до того, как фотография появится в газетах, если он отнесет ее в полицию? Будут ли достаточно быстро действовать их фотографы и фотокорреспонденты?..
Он посмотрел на снимок в латунной рамке. Этот мужчина, обнявший очаровательную женщину, выглядел совершенно нормальным. Рэнди ожидал увидеть чудовище. Он ожидал увидеть в его глазах нечто такое, что указывало бы на его безумие. Должны же быть хоть какие-то следы, думал Рэнди. Как мог этот с виду нормальный человек убить единственное дорогое для Рэнди существо?
Машины стремительно неслись по Лэйк-Шор-Драйв. Рэнди еще раз посмотрел на фотографию. Его руки дрожали, и стекло в рамке переливалось под неярким послеобеденным солнцем, отражая свет и тень. Он заставил себя прикоснуться дрожащими руками к изображению Джо Мак-Эри. Что должна была чувствовать Мэгги, открывая ему двери своего дома? Что он сказал ей? Как она позволила ему войти? Он вспомнил, что в квартире не было следов борьбы и насилия. Его глаза наполнились слезами. Он мысленно спрашивал Мэгги: «Почему? Почему ты позволила ему войти?» Но он прекрасно помнил, за что полюбил ее: она всегда верила людям, тому хорошему, что в них есть. Она оставляла машину незапертой, давала взаймы бездельникам, стоило им лишь попросить. Она принадлежала к категории людей, которые впустят в свой дом любого незнакомца, если тот позвонит в дверь.
Что же он ей сказал? Может быть, как-нибудь обманул ее? Рэнди не хотелось так думать: он предпочитал считать, что Мак-Эри насильно ворвался в дом, едва только Мэгги открыла дверь. Если же она сама его впустила, никто не несет ответственности за ее смерть. Нет, она не могла этого сделать.
В какой-то момент Рэнди почувствовал себя так, словно весь мир исчез. Его окружала ватная тишина. Потом он посмотрел вниз и заметил, что разбил кулаком стекло, прикрывавшее фотографию. Он поранился. Кровь тонкой струйкой текла вдоль снимка.
Мать Рэнди опять плакала. .
— Рэнди, ну нельзя же так! Ты же ничего не знаешь. Не имеешь ни малейшего представления, где находится сейчас это чудовище.
Мать стояла в спальне, теребя кухонное полотенце. Она пристально глядела на него, пытаясь поймать его взгляд, но он отводил глаза. Рэнди одевался, собираясь снова идти на поиски. На нем были черные вельветовые брюки и черный спортивный свитер. Лишь туфли были бежевые. Рэнди не хотел выделяться.
—
Рэнди двигался механически, голос, лишенный интонаций и чувств, звучал как у робота, слова казались какими-то стертыми.
Мать попыталась обнять его и повернуть лицом к себе, но он оттолкнул ее. Глядя ему в спину, она сказала:
— Выслушай меня, ради Бога! Разве я не понимаю, что он сделал? Он отнял Мэгги и у меня. Ты думаешь, я ее не любила? Она была для меня как дочь. Но, Рэнди, этим должна заниматься полиция. Они знают, что и как нужно делать. Ты только создаешь для всех лишние неприятности. Тебя ведь и самого могут убить.
На какой-то момент Рэнди оглянулся и встретился взглядом с матерью.
— Думаешь, меня это беспокоит?
— Не говори так!
— Полиция его упустит. У них не хватает сноровки, и эта сволочь запросто уйдет от них. Так всегда бывает.
— Нет, Рэнди, это не так, и ты об этом знаешь. Многие преступники расплатились за свои злодеяния. Разве ты не знаешь, что тюрьмы переполнены? По крайней мере...
— Я смотрю на это по-своему...
— О чем ты говоришь?
Рэнди натянул перчатки и надел куртку.
— Ни о чем, ма. Просто я хочу найти его.
— Я очень тебя прошу, не делай ничего такого, о чем потом будешь жалеть. Хоть обо мне подумай. Я не хочу видеть своего мальчика в тюрьме.
— Кто говорит, что я попаду в тюрьму?
— А разве нет?
— Нет, ничего подобного.
Рэнди встал со стула. Мать остановилась позади него.
— Рэнди, пожалуйста... Умоляю тебя. Не преследуй этого человека. Я позвоню в полицию, и мы все им расскажем.
— Нет, мама! — Рэнди быстро сбежал по ступенькам, на ходу распахнул дверь и выскочил наружу — в вечерние сумерки.
Он сел в машину и завёл мотор. Потом включил приемник и долго крутил ручку настройки, пытаясь поймать подходящую станцию. Наконец он выключил радио: не до развлечений!
Скрип входной двери показался ему сегодня громче, чем в прошлый раз, и Рэнди поспешил войти. От шума у него заболели уши. Он поднялся на три ступеньки, потом одним махом одолел два пролета и остановился у двери квартиры Пэт Янг.
Постучал. Голос за дверью прозвучал очень тихо, в нем чувствовался страх.
— Кто там? — спросила Пэт почти шепотом.
Рэнди промолчал, боясь, что голос выдаст его.
— Кто там, черт возьми? Я не вижу через этот дверной глазок.
— Боб Неффер.
— Я не знаю никакого Боба Неффера. Отойди, к чертовой матери, от моей двери.
— Меня прислал управляющий, — выпалил Рэнди, размышляя о том, что говорить дальше. — Он хочет провести ремонт водопровода в некоторых зданиях. Мне нужно проверить систему у вас.
— Что? Ночью?
— Я выполняю спецработы по поручению управляющего. У меня рабочий день не нормированный. А поздние часы для меня удобнее всего.