Одержимый
Шрифт:
– Да, как раз собираюсь этим заняться.
– Можно также попробовать выпить чашку чаю.
– А? – Гленн непонимающе посмотрел на напарника.
– Ну, выпить ее до дна, а потом погадать на заварке.
Гленн чуть было не подумал, что Майк говорит всерьез. Затем понял и улыбнулся.
– И еще зарезать курицу и погадать на внутренностях?
– Попытка не пытка. А теперь, если не возражаешь, я бы хотел в тишине и покое закончить свой завтрак.
Гленна со стола словно сдуло.
– Извини.
– Начни с телефона.
– Ладно, – сказал Гленн. – Прямо сейчас и возьмусь.
98
Майкл
Такой дом не выдаст секретов, какими бы мрачными они ни были.
Он объехал квартал, стараясь, несмотря на утомление, выработать план действий, и направился по узкой и гораздо менее впечатляющей улице, на которую выходили гаражи, сараи и мусорные контейнеры. Позади дома Ламарков находился гараж на две машины (проектная заявка 1957 года) – в хорошем состоянии и оборудованный современными воротами-рольставнями. За высокой стеной по обе стороны от гаража располагался скрытый от посторонних глаз сад.
Чуть выше по улице, в тихом переулке, Майкл нашел место для стоянки, оборудованное счетчиком. Он достал из бардачка небольшой фонарик, который всегда держал в машине, и захватил с собой телефон. Затем пешком вернулся на Холланд-Парк-авеню к дому Глории Ламарк. Улица была пустынна – даже машины здесь проезжали редко. Через два дома от Ламарков садовник полол цветочную клумбу. Внутри оград на подъездных дорожках стояли дорогие машины. Кто-то плескался в бассейне неподалеку. Заливалась, словно в лесу, птица.
Кованые ворота были закрыты. К своему удивлению, Майкл не смог отыскать кнопки звонка. Более того, он не обнаружил никаких следов охранной системы – ни камеры слежения на воротах, ни ящика с тревожной кнопкой на фасаде или на видимой части стены. Он посмотрел на окна: в некоторых комнатах на втором этаже занавески были опущены; в остальных окнах ничего нельзя было рассмотреть. По улице проехал «мерседес» спортивной модели с темноволосой красавицей за рулем. Затем такси и громыхающий потрепанный фургон.
Майкл взялся за соединенную с замком ручку. Он думал, что ворота заперты, но неожиданно ручка повернулась, и ворота открылись. Он замер в недоумении. Стоит ли идти внутрь? Что он рассчитывает там найти?
Может, лучше вернуться? Даже если Аманда и вправду здесь, он может только спугнуть того, кто ее похитил, и тем самым усложнить работу полиции.
Но оставить ее здесь еще на двадцать четыре часа? Нет!
Он приблизился к дому по похрустывающей под ногами гравийной дорожке. Через окна первого этажа, расположенные слишком высоко над землей, нельзя было ничего рассмотреть – только в одной комнате он увидел изысканную люстру, свисающую с потолка.
С близкого расстояния дом казался больше, мрачнее и таинственнее. Майкл глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, затем поднялся по широким ступеням и, пройдя мимо огромных каменных сфинксов, оказался перед парадной дверью. Дверь была белой, недавно покрашенной, с глазком. Он нажал на латунную кнопку и услышал, как в доме раздался громкий и чистый звон.
Прошла минута. Повинуясь странному
Из-за жары дверь сильно пахла краской. В воздухе присутствовал еще какой-то сладковатый запах – может, жимолость. Майкл не знал точно. В их семье экспертом по растениям была Кэти.
К двери никто не подходил.
Майкл поднял тяжелую латунную крышку, закрывающую щель для писем, и заглянул внутрь. В поле зрения попали часы с маятником. Серые плитки пола. На первый взгляд холл казался пустым. В голове Майкла тоже было пусто. Он услышал далекий вой сирены. Визг купающегося ребенка.
Майкл спустился с лестницы, снова оглядел окна – внимательно, каждое в отдельности, – затем обогнул дом и попал в прохладную тень, отбрасываемую соседним зданием. С этой стороны на первом этаже окон вообще не было. Он дошел до разбитого за домом сада с симпатичным прудом и островом, давно не полотыми цветочными клумбами и как минимум месяц не стриженным газоном.
«Может, сын Глории уехал, и в доме никого нет, – подумал он. – Прятаться лучше всего там, где ты будешь у всех на виду».
Сумасшествие. С чего он взял, что это место у всех на виду?
Майкл подошел к большой стеклянной двери, которая вела из кухни на маленькую террасу. Слева от террасы возвышалась до самого верхнего третьего этажа металлическая пожарная лестница. Не меньше дюжины окон, все закрыты. Мимо, порхая, пролетела пестрая бабочка. Майкл огляделся, пытаясь оценить, видно ли его из окон соседних домов. Едва ли – от взглядов его скрывала густая листва деревьев.
И в конце концов, ему ли беспокоиться о том, что приедет полиция? Он ведь как раз этого и хотел!
Он взошел по ступенькам на террасу и сквозь стеклянную дверь всмотрелся в старомодную кухню, в которой, против его ожиданий, было довольно грязно. На столе стояла пустая коробка из-под пиццы. Несколько больших мух вились над кучей грязных тарелок в металлической мойке.
Значит, в доме кто-то есть. Сын Глории? В таком случае где он сейчас? Отправился за покупками или надолго уехал? Оставил беспорядок, чтобы прислуга убрала? Кстати, а где она, эта прислуга? Глория не единожды упоминала, что у нее целый штат прислуги. «Может, пляшут на ее могиле», – чуть ли не со злорадством подумал Майкл.
Дрожащими руками он попробовал открыть дверь. Заперто.
Черт, за это и посадить могут. Проникновение со взломом. Газетчиков ждет сытный день.
Он одно за другим проверил окна первого этажа. Все заперты. Он решил подняться по пожарной лестнице. Борясь с сопровождавшей его всю жизнь боязнью высоты, он заставил себя дойти до узкой верхней площадки и, вцепившись в поручень, прижался лицом к оконному стеклу. За стеклом было помещение, похожее на гардеробную.
Он попробовал поднять нижнюю половину окна. К его удивлению, она легко ушла вверх. Безумие. Майкл Теннент, отойди от окна, спустись вниз, садись в свою машину и езжай работать. У тебя и на ноготь улик нет, чтобы оправдать проникновение в чужие владения.