Одержимый

Семенова Наталья

— Я… я могу приехать к тебе… Хочешь?..

Я представляю, как она румянится от смущения, и в груди разливается тепло.

— Хочу, Сабрина. Но не сегодня. Нужно закончить с Лец.

— Да, прости, ты прав. Нужно, — быстро проговаривает она, и на этот раз я представляю, как она досадливо морщится.

Я широко улыбаюсь и предупреждаю:

— Но как только я с ней разберусь… Запру тебя в высокой башне и не буду выпускать оттуда неделями. Подбей пока все свои незаконченные дела и попрощайся с родственниками и друзьями.

— Очень

смешно, Гилл, — тихо смеётся она.

— Я не шучу.

— Тогда… я буду ждать.

— До встречи, моя ведьма.

— До встречи, Тайлер.

Я сбрасываю вызов и с силой сжимаю телефон в руке. Грёбанный придурок. Хитрость, всё-таки или поехал с проверкой — не соврал ли я ему?

В любом случае, то, что Лог сейчас там меня дико бесит. Даже с учётом того, что я целиком и полостью доверяю Сабрине.

Лец заявляется ко мне тогда, когда на улице заметно темнеет. Я жду её в кресле в гостиной. Весь вечер сижу в полной темноте и подбираю правильные слова, потому что знатно злюсь на стерву и боюсь сорваться. А срыв грозит новыми проблемами, без которых хотелось бы обойтись.

— Тай, сладкий мой, ты почему сидишь в темноте?

Снова под какой-то дрянью: широкая улыбка, распахнутые объятия и нетвёрдая походка. Я стискиваю зубы, а затем предлагаю ей:

— Сядь, Фиона. Есть разговор.

— Какие мы серьёзные, — кривляется она, но просьбу выполняет: заваливается на диван, который сегодня чистили от следов её косметики. — Что-то случилось? Что-то страшное? Боже-е-е… Неужели, эта дурочка тебя бросила? Значит, я была права — она тебе не пара, Тай.

— Кто на самом деле тебя избил, Фиона?

Девчонка заметно пугается, но стоит на своём:

— Ты знаешь кто, Тай. Зачем спрашиваешь снова?

— Я сегодня разговаривал с твоим отцом.

— И что? Поверил этому ничтожеству, а не мне?! — вскакивает она на ноги. — Да он что угодно скажет, лишь бы себя отмазать!

— Фиона, я знаю, что он в завязке уже больше года. Знаю, что ты сама ушла из дома. Несколько, мать его, месяцев назад!

— Тай, — бросается она ко мне в ноги. — Я не могла физически жить с ним в одном помещении! Это он! Он довёл мать до самоубийства, понимаешь? Как я могу… А если он и меня доведёт…

— Прекрати, — отбрасываю я от себя её руки. — Хватит врать.

— Тай…

— Ты сама себя доводишь до смерти, — сквозь зубы цежу я. — Каждой новой дозой. Сама не хочешь жить нормально. И делаешь, проклятье, вид, что в этом виновен я. Виновен твой отец. Кто угодно виновен. А по факту виновата только ты сама.

— Тай, пожалуйста…

Я поднимаюсь на ноги и продолжаю холодно:

— Когда-то ты была амбициозной, Фиона. Знала себе цену. Ты была той самой стервозной девчонкой, на которую ровнялись другие, хотели быть, как ты. А что сейчас? Ты сама себя и угробила. Сама.

— Думаешь легко жить мой жизнью? — начинает она злиться. — Легко знать, что собственная

мать бросила тебя по доброй воле? Она оставила нас! Оставила с ним! С монстром, от которого слабовольно сбежала!

— Давай, оправдывай свои слабость и зависимость обидой на мать. Это так по-взрослому.

Фиона хрипло хохочет, а затем ядовито интересуется:

— Сам-то давно повзрослел? Ещё вчера ты бегал на поводке у своего папочки и выполнял его команды. Что изменилось за одну ночь? Вот именно! Ничего! Ты зависишь от его денег! Пользуешься своим положением, на которое и права-то не имеешь!

Сука.

Я отворачиваюсь в сторону и выдыхаю:

— Я даю тебе последний шанс, Фиона. На нормальную жизнь. Воспользуйся им или проваливай на все четыре стороны.

— Какой ещё шанс, мой сладкий? — насмехается она.

Я смотрю на неё:

— Внизу тебя ждут люди из клиники. Пройди лечение, вернись к отцу, который желает тебе добра, и начни жить счастливо. Начни жить для себя, без наркоты и прочих препаратов. Без лжи, которой ты себя опутала, как паутиной. Начни жить, Фиона.

Алые губы растягивает ядовитая улыбка, и я понимаю, что мой план провалился. Девчонка увязла в своём дерьме по самую макушку. Ей не выбраться оттуда по доброй воле.

— Ты знаешь, где выход, — киваю я. — И барахло своё в мешке не забудь.

— Ты об этом пожалеешь, Гилл.

— Уже жалею. Прощай, Фиона.

Стерва лишь хмыкает, поднимается с пола и уходит. Через пару минут до меня доносится звук закрывшихся дверей лифта. Я по телефону даю отмашку ребятам внизу действовать без согласия девчонки и заваливаюсь обратно в кресло.

Не захотела по-хорошему — будет по-плохому.

Глава 24. Сабрина

Я направляюсь в корпус Долины, на занятие по бизнесу, когда замечаю среди людей впереди того урода, который ударил меня на прошлой неделе. Резко торможу. Сердце испуганно ударяет по рёбрам. Я вспоминаю, что у меня совсем вылетело из головы намерение носить в кармане газовый баллончик.

Я начинаю озираться по сторонам.

Как вариант, я могу обойти здание Науки с другой стороны. Нужно просто вернуться немного назад.

Но поздно.

Я вижу, как голова парня поворачивается в мою сторону, словно он намеренно здесь стоит и кого-то выглядывает. Видимо, меня. Поэтому времени на раздумья у меня не остаётся, и я бросаюсь в сторону густых кустов у здания.

Попробую сбежать.

Я продираюсь через растительность и спустя пару минут оказываюсь в просвете между кустов и кирпичной стеной здания. Бросаюсь к его торцу, но одна из лямок рюкзака цепляется за ветку. Я чертыхаюсь и дергаю его изо всех сил. Вскоре он поддаётся, и я бегу дальше. Поворот. Снова быстрая пробежка. И ещё один поворот. Здесь тоже кусты, и я со всего разбега ломлюсь в них. А, вынырнув, в кого-то врезаюсь…