Один мертвый керторианец
Шрифт:
Скорость исполнения приказа была, по моему мнению, завидной — А Уилкинс перенес наконец свое внимание на меня, но неожиданно передумал высказывать то, что собирался. Потом он передумал также и задавать вопросы, соблюдая тем самым, как ни удивительно, нашу договоренность. В итоге он сказал:
— Вас удобно охранять, сэр. Вы, похоже, знаете все основные правила. Иногда кажется даже, что вы тоже учились в Высшей офицерской школе…
— Почему это? — Комплимент мне, вообще-то, польстил.
Уилкинс улыбнулся:
— Как говаривал…
— ПП? Это что — Привет, Полковник?
— Нет. Это — Полный П…ец! — Тут из-за дерева, за которым я прятался, донеслось восклицание, и он озабоченно крикнул: — Что там, Коллинз?
— Да тут парень валяется. Вроде как со свернутой шеей. — Его голос звучал удивленно даже на расстоянии.
Уилкинс не удивился, а только посмотрел мне в глаза и как-то устало вздохнул.
— Да вот, кстати, и второе правило: твои руки — твое лучшее оружие.
— А как же голова?
— Голова, босс, к сожалению, не входит в обязательный комплект. Даже для опытных десантников. Поэтому они и гибнут часто…
К нам подошел Гэлли, занимавшийся осмотром лейтенанта, и все было ясно уже по его мрачному лицу.
— Выбыл. Прямое попадание в затылок, — доложил он.
— Скверно! Наша позиция, босс?
Ход его мыслей был очевиден: полицейские флаеры уже виднелись на горизонте, и, хотя они не отважились использовать способ, применявшийся сегодня для спуска из города в парк, их прибытие было вопросом двух-трех минут. И рассчитывать вновь замять дело, швыряясь какими угодно миллионами, явно было бы самонадеянно — погиб их коллега…
— Будем говорить правду! — заявил я не терпящим возражений тоном.
— Разумная позиция, — одобрил Уилкинс, но все же заметил: — Капитан умен.
— Капитана я беру на себя.
Ну, с этим проблем не возникло. Едва оказавшись на месте происшествия, капитан с редкой проницательностью понял что к чему и с большим удовольствием взял меня на себя сам, чуть ли не за ручку отведя в сторону, за наш флаер.
— Мистер Гальего, мне придется вернуть вам деньги! Сейчас Джеймс X. Браун уже совсем не походил на ленивого дядюшку. Он был собран и чертовски зол.
— Почему же?
— Я не могу закрыть глаза на убийство полицейского!
— Так и не закрывайте. Разве я за это вам заплатил? Как бы он ни был взбешен, но соображать, что отрадно, не перестал. К тому же теперь я мог по-настоящему похвалить себя, что дал ему много денег…
— То есть? — Он опять прищурился.
— Ну как же, убийство полицейского и покушение на…
— Знаменитого финансового магната, — вставил он.
— Ну да. Это ужасное преступление, которое непременно нужно раскрыть. Но ведь это можно сделать и без всякой связи с неким несуществующим делом. Разве нет?
Он колебался, раздираемый
— И потом… извините, я буду называть вещи своими именами… если вы выйдете на того, кто за всем этим стоит, то я удвою ваше вознаграждение-Капитан в бешенстве сплюнул на землю.
— Ну вот это уже точно излишне! Заплатили вы достаточно, чтобы весь участок на вас до конца жизни работал.
«Ой ли», — улыбнулся я про себя, но вслух сказал другое:
— Неважен. Деньги не бывают лишними. Но это ваше дело. Помните только, что мое предложение остается в силе — Итак, мы договорились?
Приподняв вновь надетую форменную фуражку, капитан провел рукой по лысине, водрузил головной убор на место и криво усмехнулся:
— Да, конечно, мы договорились, мистер Гальего!.. Вы знаете, куда надо бить… Но имейте в виду, — его взгляд стал пустым и жестким, — если вдруг выяснится…
— Не продолжайте! — резко оборвал я, едва не выйдя из себя. Но сдержался и пояснил вполне мирным тоном: — Вы, разумеется, не можете этого знать, но одно подобное предположение для меня достаточно оскорбительно, чтобы… Просто достаточно оскорбительно. Я никогда не лгу, капитан. Это противоречит моим жизненным принципам.
Капитан не отважился поставить это заявление под сомнение в открытую, но вся его поза и выражение лица отразили невысказанный вопрос: «И как же вы тогда так разбогатели?..» В ответ я мог только пожать плечами.
— Значит, я могу снять показания и вообще заняться всем этим… на полную катушку?
— Да. Но… вы были бы крайне любезны, если бы избавили от дачи показаний меня. Для протокола.
— А не для протокола?
— Ну, я мог бы поделиться с вами своими наблюдениями.
— Извольте!
Я рассказал все вышеизложенное, после чего капитан, только и буркнув:
— Да уж, это и в самом деле не для протокола — отправился разбираться с моими людьми, а я, предоставленный наконец-то самому себе, влез потихоньку на свое место во флаере…
Вообще-то, я собирался в спокойной обстановке привести в порядок свои мысли, выработать оценки происходящего, но вместо этого неожиданно раскис. Меня начала бить крупная дрожь, зрение затуманилось, а в голове вертелось лишь одно соображение примерно следующего характера: «Скажи-ка, мой милый, а что бы с тобой было, не окажись поблизости Уилкинс и его ребята? Уже ничего, наверное…»
Впрочем, мое состояние извиняемо. Возможно, у вас сложилось обманчивое впечатление, что у меня очень крепкие нервы. Ну, они действительно в порядке, но все же я никогда не был и не считал себя сраным героем, браво рискующим жизнью направо и налево… и хотя мне приходилось рисковать своей весьма драгоценной шкурой из-за тоге, что в противном случае я перестал бы себя уважать, а это, в общем, похуже физической смерти, но еще и получат от этого удовольствие я уж не мог никак…