Один мертвый керторианец
Шрифт:
— Что это?
— Прошение об отставке, сэр. Я увольняюсь! В некоторой задумчивости я посмотрел на бумагу в своей руке, а затем перевел взгляд на загорелое лицо шефа своей охраны…
— Признаться, я немного удивлен… По собственному желанию с работы у меня еще не уходили.
— Конечно, сэр. Ваши зарплаты к этому не располагают.
— Но вы уходите?
— Так точно, сэр.
— Почему же?
— Я профессионал, сэр. А то, чем я занимался у вас… Ну это не лезет ни в какие ворота. Просто профанация, сэр. Я давно подумывал уйти, но все
— «Сейчас, когда начинается самое интересное…» — медленно повторил я.
По-видимому заподозрив неладное, Уилкинс чуть напрягся, но было поздно… Моя свободная левая рука взметнулась вверх, по ходу превратившись в кулак, закончивший свой путь превосходным акцентированным апперкотом, пришедшимся точно в основание его массивного подбородка. Голова Уилкинса дернулась назад, глаза закатились, но он не потерял сознания и даже не рухнул! Я с большим изумлением посмотрел на свой кулак и его подбородок… Как бы вам объяснить… понимаете, у Уилкинса была действительно крепкая челюсть.
Когда глаза у него через пару секунд вновь приняли достаточно осмысленное выражение, он остался невозмутим и, лишь проведя рукой по подбородку, поинтересовался:
— Так я уволен?
Разжав наконец кулак, я разорвал бумагу и выбросил клочки через плечо.
— Нет. Пожалуй, пока нет. Садитесь за руль!
Однако, обходя бронированный корпус к штурманскому месту, я заметил притаившийся за углом замка шестиместный флаер, также готовый к взлету, поэтому, втиснувшись в не слишком удобное кресло, первым делом сообщил:
— К остальным это не относится. Они останутся здесь! — После маленькой паузы я чуть ли не против воли добавил: — Поберегите людей, Уилкинс!
— Хорошо. — Высунувшись из машины, он подал им какой-то знак, затем опустил двери и деловито поднял флаер над замком. — Куда, босс?
— В город, разумеется… А вообще… — Изначально я предполагал выяснить вопрос поближе к месту, но отчего не спросить? — Вы, случайно, не знаете, где находится полицейское управление округа, в который входит парк Кандлстик?
Он чуть подумал.
— Ага. Кажется, знаю.
— Вот туда!
Тихо заурчав мотором, машина развернулась и неторопливо двинулась к Нью-Фриско.
— Значит, мы все же будем заявлять про наш… несчастный случай?
— Ни в коем случае.
— Сэр?..
Я вздохнул и достал очередную, уже третью за день, сигару.
— Послушайте, Уилкинс, вы, кажется, говорили, что служили в армии?
— Так точно, сэр. Прекрасная школа идиотизма, как говаривал мой полковник…
— Может быть! Тем не менее, для продолжения сотрудничества нам придется взять на вооружение один момент из армейской практики. Относительно вопросов подчиненных к старшим по званию. Понятно?
— Да, сэр!
— Прекрасно. — Я прикурил от протянутой зажигалки. — Я буду снабжать вас информацией. В таком количестве,
Отыскав на пульте соответствующую кнопку, я наполовину опустил стекло со своей стороны. В кабину ворвался приятный, освежающий ветерок…
— И в данный момент вам следует знать, что мы отправляемся в полицию для того, чтобы… э-э… купить у них дело. Об одном убийстве, случившемся позавчера в парке Кандлстик. Которое затем, мы будем расследовать. Сами…
— Я вдруг поймал себя на том, какие странные формы местоимений употребляю. Но все же закончил свою мысль:
— Далее, Существует стопроцентная вероятность, что нам будут мешать. Самыми грубыми методами. И не стоит рассчитывать на встречу с дилетантами.
— Ну что ж, добро пожаловать, — бросил он и, включив автопилот, расслабился в кресле.
До полицейского участка мы добрались без приключений. Он находился на крыше небоскреба, который располагался как раз над краем простиравшегося далеко внизу парка. Покружив немного над парковочной площадкой, мы еле-еле втиснулись между полицейским экипажем и красным «торнадо», последней моделью спортивного флаера, стоившей кучу денег… Едва шасси коснулось бетона, я потянулся к рычагу, поднимавшему дверцу, но сдвинуть не смог — он был заблокирован. В недоумении я развернулся к Уилкинсу, встретившему мой взгляд с милой улыбкой.
— А теперь послушайте меня, босс. Мне кажется, будет честно, если я буду играть по вашим правилам, а вы — по моим.
— То есть? — Я не любил играть ни по каким правилам.
— Я — ваш телохранитель. Следовательно, когда мы прибываем на новое место, я первый выхожу из машины, все осматриваю и даю вам «добро». По улице я двигаюсь на полметра позади вас, а когда вы подходите к закрытой двери, то останавливаетесь и опять-таки пропускаете меня вперед.
Усмехнувшись, я ткнул пальцем в окошко:
— И в полицейское управление?
— Даже в гроб, сэр.
— Ну хорошо. — Я шутливо поднял руки, и он щелкнул каким-то тумблером на пульте. — А еще правила есть?
— А как же, сэр. — Выскользнув из машины, он просунул голову обратно. — Я буду вас информировать. По мере необходимости.
Я окончательно пришел к выводу, что у Уилкинса есть чувство юмора, но не могу сказать, будто это было чертовски радостно…
Между тем мой телохранитель легким прогулочным шагом прошелся туда-сюда, постоял с мгновение напротив «торнадо» и, вернувшись, подал мне знак выходить.
Вылезая, я увидел, как он опять косится в сторону «торнадо»…
— Что там такое, Уилкинс? — негромко спросил я.
— Ничего, сэр. — Он пожал квадратными плечами. — Просто там седок.
— Ну и что тут такого?
— А вы каждый день читаете книжки на полицейских стоянках? — ответил он вопросом на вопрос.
Тихонько присвистнув, я посмотрел в бледно-голубое калифорнийское небо…
— Скажите-ка, Уилкинс, все профессионалы так мнительны?
— Нет, что вы, сэр! Я слыву бесшабашным и очень удачливым.