Один в поле

Сухов Александр Евгеньевич

Через две недели с соседнего континента поступила еще одна партия каторжан. А на следующий день нас построили в колонну по четыре, и наша группа, состоящая из двух сотен человек, двинула небыстрым шагом к месту, именуемому Гора. Охраняло нас три десятка вооруженных до зубов огнестрельным оружием парней. Помимо обычной стражи с нами был боевой маг стихийник. При этом никаких кандалов на каторжан не надевали. Впрочем, бежать никто не пытался. Куда убежишь, если второе название Эйфер — Проклятый континент. Без специальной подготовки и соответствующей экипировки в Великой Пустыне нечего делать. Даже на самом побережье пролива Эстериата время от времени попадаются такие чудовища, что не всякий огнестрел пробьет шкуру. Вооруженный эскорт и маг скорее охраняли

нас, поскольку несколько раз были попытки нападения на колонну со стороны тварей пустыни. К счастью, голодные бестии были уничтожены еще на подходе к колонне с помощью огнестрельного оружия и магических заклинаний. Мы их толком не смогли рассмотреть, но страха у конвоируемых заметно прибавилось, если до этого и было желание кое у кого слинять на волю, оно очень быстро исчезло.

До места нашего будущего заточения мы плелись немногим более двух суток. Ночевали прямо на песке. Народ с непривычки мерз, хоть температура в ночное время суток по моим ощущениям редко опускалась ниже пятнадцати градусов по Цельсию. По этой причине спать старались, прижавшись друг к другу. Я же, несмотря на потерю разума, держался от толпы на удалении и с подветренной стороны — терпеть не могу запах немытой человеческой плоти.

Нанобиоты, продолжали ухаживать за телом своего владельца. Однако в какой-то момент я обнаружил, что у меня на лице появилась щетина, которая в скором времени превратилась в густую бороду и усы. А еще рост волос на голове полностью вышел из-под контроля нанитов. По какой-то причине нейросети не хватало мощностей для полного контроля за нано биотическими роботами. Впрочем, в тот момент мне было глубоко плевать на свой внешний облик. И вообще, на все наплевать. Дали поесть — славно. Объявили «отбой» — хорошо. Подали команду «Строиться в колонну по четыре!», я покорно занимал отведенное место в строю.

Гора оказалась на самом деле основательно разрушенным временем и Природой хребтом высотой, не превышающим километра. Подход к месту каторги огорожен высокой каменной стеной, с бойницами и несколькими полусферическими башнями, ощетинившимися стволами зенитных орудий. Вход внутрь охраняемого периметра осуществляется через одни порота. Внутри с полдюжины каменных зданий. Кроме казармы и механической мастерской я не смог определить назначение остальных строений.

На поверхности земли нас надолго не задержали. Приказали перестроиться в шеренгу по двое. Перед нами выступил какой-то мужик, представившийся начальником колонии № 37 «Гора».

Суть его речи заключалась в том, что все мы полное дерьмо и место нам на кладбище. Однако, благодаря гуманной политике правительства торгового союза Нумир, нам предоставляется возможность продолжать влачить свое никчемное существование и трудиться на благо государства.

Наша задача спуститься в подземелье и, взяв в руки кайло, ломать гранит. При этом нам будут попадаться кристаллы золотистого цвета, именуемые индаур или «солнечный камень». Норма добычи — один кристалл за смену в шестнадцать часов. Сдав его приемщику, мы получаем еду. Сдаем больше — имеем более разнообразную пайку. Дополнительные кристаллы можно также обменять на некоторые нужные вещи. Если сломал инструмент или порвал одежду, за кристаллы получаешь новые. Не можешь добыть больше нормы, стоимость выданной взамен одежды и инструмента компенсируется за счет кормежки. Даром в Горе никому и ничего не перепадает. Поэтому, если имеешь желание жить сносно, руби камень и добывай кристаллы. Кормежка два раза в день — утром и вечером, если, конечно, она будет оплачена добытыми кристаллами. Более подробно нам все объяснят после того, как мы окажемся на месте.

После выступления начальника лагеря нас разбили на группы по двадцать человек и велели ждать дальнейших указаний. Через какое-то время группа за группой мы начали входить в темный зев пещеры. Когда моя группа оказалась в пещере, нам предложили проследовать в шахтные клети. Долгий спуск на глубину примерно километра. Выйдя из лифта, моя двадцатка заключенных протопала по просторному недлинному

коридору и оказалась в слабо освещенной светом плавающих в воздухе магических шаров обширной пещере. Отсюда куда-то вглубь горы вело множество входов, обозначенных буквенно-цифровыми кодами. Как показало будущее, некоторые из них вели в спальные помещения с двухэтажными нарами. Другие были производственными коридорами. От них внутрь скального массива разбегались будто вены многочисленные штреки. В этих штреках каторжане долбили твердый камень, отнимая у Горы кристаллы солнечного камня. Судя по глубине, на которой мы находимся в настоящий момент, разработка ценного ресурса ведется здесь не одно столетие. Готов спорить на что угодно, вышележащие горизонты Горы уже отдали людям все свои сокровища.

Повторю еще раз, что в тот момент я не мог оценить с точки зрения логики все происходящее со мной. Скорее действовал как автомат. По команде получил кирку, флягу для воды и амулет кошачьего глаза, чтобы видеть в полной темноте подземелья.

Кирка изготовлена из хорошей стали, на древке также не экономили — ручка выполнена из крепкой древесины без сучков и трещин.

Фляга на два литра с завинчивающейся крышкой, изготовлена из латуни в чехле из ткани. Её я повесил на поясной ремень выданной чуть позже арестантской робы.

Вполне логично, что владельцам каторги было дешевле закупить оптовую партию магических артефактов, чем тратиться на горючее для шахтерских ламп или факелы. К тому же, пламя забирает кислород из воздуха, а это чревато проблемами для здоровья заключенных. Амулет, как любой магический ли или технологический прибор не может работать вечно. Постепенно заряд накопителя истощается, и артефакт приходится нести к кладовщику и менять на заряженный. К счастью, обмен производится бесплатно.

А еще я сдал в кладовке свою гражданскую одежду. Взамен получил штаны и куртку арестанта, сандалии и грубое одеяло из шерсти какого-то животного. Мне показали место для отдыха. Затем покормили и разрешили спать.

«Утром» заключенных разбудил магический посыл. После полагающихся гигиенических процедур меня и прибывших со мной товарищей покормили, предоставили возможность наполнить фляги водой и развели по свободным штрекам. Как оказалось, жизнь внутри горного массива не прекращалась ни на минуту. Судя по стукам, доносившимся до моего слуха, заключенных тут было огромное количество. Однако, график работ был составлен так, что великого скопления народа в большой пещере никогда не наблюдалось.

Какой-то, по всей видимости, старослужащий, точнее долгосидящий мужик отвел меня в один из штреков, показал, как выглядит индаур и как его нужно добывать. В конце инструктажа он сообщил, что каждое утро я буду приходить сюда без сопровождающих, поспешил убраться по своим делам.

Ничего сложного в добыче солнечного камня не было, кроме твердости горной породы, кусок которой для начала нужно отколоть от скального массива, затем измельчить в надежде, что удача тебе улыбнется.

Никакого принуждения к труду. Хочешь работай, хочешь, целый день валяй дурака. Но если не принесешь ежедневную норму — один кристалл, еды тебе не видать, как своих ушей. Кстати говоря, кристаллы индаура были строго определенной формы и размера — примерно с верхнюю фалангу моего мизинца, отличаются высокой механической прочностью и по твердости немногим уступают алмазу.

Примерившись к выданному инструменту, а также к объекту приложения силы, я размахнулся и ударил по гранитной стене. Так началась моя карьера шахтера-каторжника. Физическая сила и непонятно откуда взявшееся «чувство камня» позволяли мне добывать за смену каждый раз по нескольку драгоценных камней. Однако, более одного кристалла я никогда не приносил на приемный пункт.

Теперь, придя в сознание, я был готов расцеловать своих внутренних хомяка и жабу за то, что те не позволили просто так подарить добрым дядям добытое тяжелым трудом сокровище. Непонятным образом, находясь в невменяемом состоянии, я догадался прятать излишки в недоступном для других людей месте.