Один в поле
Шрифт:
Министр безопасности общался с Роем еще долго. В основном доверительно, как равный равному, рассказывал об успехах и провалах имперской разведки, загадках, которые пока не удалось выяснить. Он словно подталкивал Гаала к какому-то решению, которое тот мог принять только сам. В довершение всего герцог спросил офицера: как он сам относится к Слугам Света, коверкающим жизнь его родины на свой, одним им известный лад.
— Ненавижу! — горячо выпалил Рой, ненависть которого за время рассказа лишь усилилась. — Из-за них и их
— Дона Гаал? — прищурился герцог. — Извините, но мы не могли не навести справок о родственниках… Ну, это не важно. Вы не правы, мой друг, — по нашим данным, ваша сестра Дона жива…
Рой и Эна лежали в полумраке спальни, полные блаженной истомы.
Женщина, прижимаясь щекой к плечу своего избранника, нежно, едва касаясь кожи, проводила остренькими коготками по груди мужчины — ему нравилась эта ласка, и она хорошо это знала. Рой ласково гладил обнаженную спину Эрраны, и она млела от его прикосновений, прикрывая глаза. Рассыпавшиеся по подушке волосы щекотали его лицо — от них пахло свежим морским ветром, экзотическими цветами и чем-то волнующим. Императрица умела угодить своему возлюбленному, своему господину. И сердце мужчины сжималось от любви к этой женщине, которая была для него ближе всех в этом мире и которую он вскоре должен был покинуть. Как же ей сказать об этом? Где найти единственно правильные слова…
А она как будто чувствовала это, и сама была задумчива, как никогда.
— Эррана!.. — наконец решился Рой.
— Рой!.. — эхом откликнулась женщина.
Они удивленно переглянулись и неуверенно улыбнулись друг другу.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — спросила Эна.
— Ты первая начала. — Решительность куда-то улетучилась.
— Нет, давай ты! — капризно надула припухшие от поцелуев губки императрица. — Я тебе приказываю! Я твоя повелительница! — Она не выдержала тона и прыснула.
— Вот потому, что ты повелительница, — рассмеялся он, — я и уступаю очередь тебе. К тому же ты — женщина.
— А ты не подумал, что женщине может быть неловко говорить на некоторые темы? — блеснул из-под золотистой пряди волос лукавый глаз.
— Разве между нами, Ваше Величество, еще могут быть какие-то неловкости? — Мужская ладонь сама собой спустилась ниже, на августейшие ягодицы.
— Противный! — притворно возмутилась Эна. — Уберите сейчас же свою руку с моей… Я вам приказываю, лейтенант!
Однако она даже не сделала движения, чтобы отстраниться, и Рой продолжил свою неторопливую ласку. Он уже очень хорошо знал Эррану. Свою Эррану…
— Понимаешь, — она совсем спрятала лицо. — Я не хотела тебе говорить…
— О чем? — Гаал почувствовал, как сердце пропустило удар: неужели герцог Пэгу…
— У нас… — голос Эну звучал еле слышно. — У нас с тобой, наверное, будет ребенок…
Камень свалился с души молодого человека.
—
— Нет, если ты этого не хочешь… — голос упал до шепота — Я… Еще не поздно…
— Ты с ума сошла? — Рой перевернул прикрывающую лицо ладонями женщину и осыпал поцелуями ее руки, волосы, грудь… — Я так рад, любимая! Это же настоящее чудо!
Щеки ее блестели от слез. Сначала робко, а потом увереннее, она ответила ему, их руки сплелись… А потом слились и тела, и мир на какое-то время перестал существовать для двух счастливейших на свете людей…
— Я боялась, что ты будешь против… — пробормотала она в полусне. — Я так боялась этого… А что ты хотел мне сказать?
— Это неважно, Эна. — Рой ласкал ее податливое нежное тело и с отчаяньем думал, что не сможет, не решится ответить.
— Ну я же чувствую, что ты мне что-то хотел сказа-а-ать, — капризно протянула женщина, не открывая глаз. — Ну, скажи-и-и…
— Эна… — он будто кинулся с обрыва в ледяную воду. — Я должен уехать.
— Что-о-о! — она вывернулась из его рук и рывком села на постели. — Ты хочешь меня бросить? Теперь? Когда у меня… У нас с тобой…
— Эна, — мужчина попытался ее успокоить, но она отталкивала его руки.
— Убирайся прочь! Я ненавижу тебя! — бросала она ему в лицо тяжелые, будто камни слова. — Ты предаешь меня! Убирайся…
Слезы хлынули у нее из глаз ручьем, и она, всхлипнув, уткнулась в простыню лицом.
— Эррана! — он схватил ее за плечи. — Выслушай меня, Эррана!
— Убирайся, — всхлипывала она — Ты такой же, как все… Ты меня не любишь… Все меня бросают… И ты тоже.
— Я люблю тебя, моя девочка, — пытался утешить ее Рой, с ужасом чувствуя, что слова пусты и не могут выразить его чувств. — Я умру за тебя, Эна…
Они заснули уже под утро. Во сне все еще всхлипывающая время от времени женщина тесно прижималась к мужчине, словно боясь его потерять…
Глава 21
Рой, запрокинув голову, с трудом разобрал номер дома и название улицы, едва видные на закопченной и покрытой натеками птичьего помета табличке. Здесь, в предместье Столицы, в одном из некогда богатых, но так и не оправившихся после Великой войны кварталов, такое было не редкостью, не то что в центре, когда-то бывшем окраиной.
«Кажется, здесь, — подумал мужчина, убирая в карман листочек бумаги с адресом. — Обидно будет, если придется тащиться еще куда-нибудь на ночь глядя…»
Позади остался почти месяц кружного пути, а до этого — тяжелое расставание. Его провожали, как провожают в последний путь. Да Гаалу и самому не верилось уже в то, что тихая размеренная жизнь в Сардубоду, его любовь и счастье, оставленные там, хотелось думать, не навсегда, не были всего лишь сном. Прекрасным светлым сном, после которого так не хочется просыпаться.