Один за всех
Шрифт:
Людвиг собрался, нельзя, чтобы маршал понял, что с ним Витгенштейн играет.
— Двести тысяч франков золотом.
— Что простите, Ваше Высочество? — сбился с льстивой фразы Мортье.
— У меня есть винтовка, которой вооружены русские, кавказцы, варвары, узурпаторы. Сам не пойму, кто они такие. Но большинство говорит на русском языке.
— Вот как, винтовка?! Я могу её увидеть? — маршал напрягся. Неужели всё так просто.
— Двести тысяч золотом. Вашими золотыми монетами.
— Почему нашими? — опять сбился с мысли Мортье.
— Когда я продам вам винтовку, то мне придётся бежать во Францию, скорее всего. Вас ведь поймают с ней и выйдут на меня. Придётся бежать.
—
— Приносите завтра вечером.
— А можно мне взглянуть на ружьё, должен же я знать, за что плачу деньги…
— Ваше Высочество, прибыли уланы от короля, срочно требуют доставить французского посла в Резиденцию. — Лакей учтиво поклонился.
— Завтра вечером.
Событие двадцать второе
Потерялся чёрный дипломат, нашедшего просят сдать его в посольство Hигеpии.
Маршал был довольно высоким человеком и не худым, холёным таким, как и положено, на голове чего-то кучерявилось, и на щеках бакенбарды круче даже чем у Пушкина, мундирчик ещё неудобный, видимо. Очень высокий стоячий воротник, и он жёсткий, потому голову всегда приходилось Мортье держать с высоко задранным подбородком и смотреть на собеседника через нос, что ли. При этом карие и почти чёрные глаза лягушатника выдавали его отношение к сидящему напротив корольку Петру первому. Вот самое точное описание его взгляда. Принесли маршалу целую тарелку шашлыков… хотя, стейк принесли. Он его из соусника позолоченного клюквенным или брусничным кисло-сладким соусом полил, облизнулся, взял в правую руку нож серебряный, в левую вилку, не менее серебряную, и уже даже салфетку себе за шиворот сунул, и даже облизнулся вторично. Но тут прямо на центр этого обсоуслинного антрекота садится огромная жёлтая навозная муха и начинает все свои шесть лап от удовольствия потирать. Потирает и смотрит на маршала французского, мол, чё, товарищ, поужинаем. Налетай, а то остынет.
Вот именно так и смотрел маршал Эдуард Адольф Казимир Мортье на Брехта, как на жёлтую навозную муху. Пётр Христианович взгляд оценил, он чуть привстал, нагнулся над разделяющих их столом барочным белым и, резко выбросив руку, щёлкнул лягушатника по носу. От всей славянской, тьфу, от всей немецкой души щёлкнул.
Вскочил Эдуард, вскочил Казимир и даже Адольф подпрыгнул.
— Шо, сынку, помогут тебе твои ляхи? — почти так.
— Что, на дуэль вызовешь?! Давай. Прибью как муху. Кто тебе смерду право дал разгуливать по моей земле не спросясь? Вообще берега попутали? — и снова руку вперёд вытянул.
Мортье отпрянул, перевернул венский, обтянутый золотой парчой, стул и свалился вместе с ним на паркет.
— Рота, подъём! А, в смысле, что случилось, Ваше Превосходительство? Ноги не держат?
Маршал стал очумело вращать головой и подыматься. Нет. Маловато будет.
— Ванька пни его.
Стоящий у двери, позолотой украшенной, корнет подскочил, не раздумывая, и влепил пендель послу Империи Французской. Удачно влепил. По дороге рука попалась маршальская, на которую он опирался, собираясь встать. Хрясь, рука потеряла точку опоры. Хрясь, сапог впечатался в попку откляченную, Хрясь, приданное пинком ускорение вынесло тушку французского петушка
— Корнет! Отставить! Не видишь, посол поскользнулся, помоги ему подняться и на стул усади. Экий он не ловкий, — специально на языке Гюго остановил прыткого пинальщика Брехт.
Ванька выдернул за затрещавший рукав мундира Мортье из-под стола, поставил на ноги и, придерживая, поднял стул, а затем хлопнул по плечу посла, усаживая на него.
Брехт умильно эту картину наблюдал. На всю жизнь теперь запомнит француз, а то гонор тут гонорил. Теперь при слове Бавария у маршала, задница побаливать будет. Вон, какой когнитивный диссонанс словил. Башкой вертит, понять не может, чего это такое сейчас произошло. Задремал, поди, и приснилась ему чушь всякая. Не могут же французского посла и маршала пинать всякие слуги?!
— Ушибся, болезный? — участливо покивал головой Брехт. — Аккуратнее надо. Паркет у меня больно скользкий. Ничего, до свадьбы заживёт или до похорон. Ладно, не падай больше. Чревато. Повредишь ещё чего важное в организме. Говори уж, Адольф, что привело тебя в процветающее королевство Бавария.
Мортье из диссонанса своего всё вынырнуть не мог. Так не могли поступить с ним! Точно задремал и свалился со стула. Вот и болит седалище.
— Ваше Величество, — где-то через минуту собрал мысли в кучку посол, — меня прислал император Франции Эжен первый.
— Женька?! Говори, посол, чего брату моему Женьке надобно?
— Император Эжен… — Мортье кучеряшки пригладил растрёпанные, — Император хотел бы заключить мир с королевством Бавария.
— Давай руку. Всё, мир! — Брехт протянул маршалу руку, от которой тот отпрыгнул в полуприсяде. — Чего такое? Не хочешь мир заключать?! Руку, говорю, давай!
Эдуард Мортье, совершенно выбитый из колеи, протянул руку и тут же взвизгнул. Этот медведь своим пожатием точно кисть ему раздавил. Когда же это кончится! Это не может длиться вечно!
— Передай брату моему Женьке, что отныне между Великим Королевством Бавария и вашей Францией мир. Пока вы на меня не нападёте. Ох, не советую. Я в гневе страшен. Ну, ты в курсе, Адольф.
— Ваше Величество, до нас дошли слухи, что вы собираетесь напасть на Итальянское королевство? — всё же смог сконцентрироваться на своей миссии Мортье.
— Итальянское королевство? Врут. Если оно на меня нападать не будет, то мне и вовсе незачем. А что ещё по слухам должно случиться? А то мы тут в глуши своей и не знаем. Газет не получаем парижских. Ты, посол, Адольф, привёз газет ваших? Нет? Странный ты посол. Газет не принёс, падаешь всё время, визжишь, заблудился ещё. Никого лучше не нашли? Измельчал у вас там народец.
— Ваше Величество, так что насчёт Итальянского королевства? Всё же поговаривают, что вы готовите поход на Милан? — через минуту опять пришёл в себя посол Франции.
— Не верьте слухам. Это я учение хочу провести. Лавры Суворова и Ганнибала мне покою не дают. Они горы с армией перешли, и я хочу. Я два раза хочу, чтобы обоих переплюнуть и туда схожу и обратно, не будете мешать, так и не случится ничего. Купим сувениры и вернёмся. Туризм, понимаешь, альпинизм.
Уходил маршал с аудиенции, пошатываясь. Он ничего не понял и не знал, чего же он добился. Что это рукопожатие значило?! Единственное, что осталось в гудящей голове, так это то, что секретную винтовку русских он всё же завтра добудет. Это главное, а мира с этим корольком настоящего никто и не хотел заключать. Как соберётся с силами империя, так и раздавит этого урода с его мелким «Великим» королевством. Как только соберётся с силами!