Один
Шрифт:
Таня больше не паниковала.
Пока мы пробивались к ней, зомби и прочие обращенные твари, привлеченные шумом, ломились в забаррикадированную дверь камеры хранения, а Таня спокойным ровным голосом докладывала Оле о происходящем:
– Минут пять, может быть, продержусь… Одна из этих тварей смотрит прямо на меня… Если дверь сдвинется еще сантиметров на десять, зомби смогут сюда пролезть….
Димка, слыша это, взялся за ружье, а я, харкая черной от пыли мокротой, продолжал крушить стену.
Мы успели: я увидел Таню, и
Я оттяпал этому гулю голову, когда перебрался к Тане. Гуль был еще жив, он смотрел на меня паучьими глазами, скреб пол конечностями, – сложно было поверить, что это существо когда-то было человеком.
– Как ты? – спросил я у Тани.
– Уже несколько раз себя похоронила, – ответила она.
– Хватит болтать! – Димка схватил меня за руку и потянул к двери. – Надо спешить…
Мы выбрались из комнаты и оказались на площадке перед лестницей. В трех шагах от нас толпа обращенных пыталась вырвать стальную решетку, перекрывшую проход. Жуткое было зрелище – такое и в ночных кошмарах не приснится!
Мы не стали тратить патроны, прореживая толпу, напирающую на решетку. Да и смысла особого в этом не было, только время потеряли бы, а стрельба наверняка привлекла бы с улицы новых тварей.
На втором этаже было гораздо тише. Димка выстрелом из ружья разнес башку выглянувшему из диспетчерской зомби – и больше нас никто не побеспокоил.
Далеко идти не пришлось. Высадив окно в небольшом холле, мы залезли на широкий карниз, по нему выбрались к плоской крыше пристроенных к вокзалу туалетов, а там без особых проблем перелезли на гремящую под ногами кровлю перронов.
Дальше мы просто бежали. Зомби были внизу, под нами. И вокруг тоже – мы видели их на подступах к вокзалу, на железнодорожных путях и прилегающих улицах. Они все направлялись сюда, будто шли к кормушке, получив не слышимый нами сигнал.
Особо надеяться было не на что: к «Мазде», ждущей нас у входа, мы добраться не могли, брошенные такси, простоявшие целый год, вряд ли бы завелись даже «с толкача», а надежных укрытий поблизости не наблюдалось.
Мы бежали, не зная, что будет, когда висящая над перронами стометровая крыша кончится.
Мы бежали – это было единственное, что мы тогда могли делать.
Единственное, что нам оставалось…
Мне очень трудно вспоминать то, что случилось дальше.
И не потому, что память меня подводит – ах, как бы я этого хотел!
Нет, я все отлично помню. В этом-то и заключается проблема.
Даже сейчас мне больно и страшно вспоминать тот день. Много лет я гнал от себя эти воспоминания, пытался забыть
Сумею ли я?..
А может быть, мне следовало сделать это раньше? Вдруг так я избавлюсь от ночных кошмаров, которые не перестают мучить меня и сейчас?..
Я смотрю на лист бумаги. И жуткие картины встают перед моими глазами.
Уже не во сне. Наяву.
Как тогда…
Я помню все.
Оля с котятами в портфеле и пистолетом в свободной руке. Димка с автоматом на груди и ружьем за спиной. Таня с перебинтованной рацией. Я с мачете.
Мы стоим на краю длинной плоской крыши и смотрим вниз.
Нам надо решить: спускаться, остаться или вернуться.
Времени на раздумья у нас нет.
Зато у нас есть небольшой шанс, отстреливаясь, добежать к автобусам и скрыться в здании гаража-мастерской.
Только делать это нужно сейчас – немедленно, пока есть такая возможность.
Стоит ли рисковать?
И что мы будем делать потом?
Первая жертва – это Димка.
Когда он спрыгнул на перрон, к нему бросились три дедайта. Двоих Димка успел подстрелить из ружья – их головы лопнули, словно арбузы. А вот третий, даже попав под очередь из «калаша», не остановился.
Я в этот момент сползал по опоре с крыши, и видел, как Димка и шипящая тварь, сцепившись, повалились на грязный бетон, опрокинули урну. У Димки под верхней одеждой была музейная кольчуга, только поэтому раненая тварь не сожрала его сразу. Я подскочил, махнул мачете. Тут и Оля с пистолетом подоспела – выстрелив дважды, разнесла дедайту висок.
Это были ее последние патроны.
Димка скинул с себя агонизирующее тело и попробовал встать. На него страшно было смотреть – левая рука от локтя до кисти была словно из фарша вылеплена, надорванная щека висела лоскутом, исполосованное бедро сочилось кровью.
Я подобрал автомат, подхватил Димку и взвалил его на плечо – он показался мне удивительно легким. Оля взяла ружье, быстро его перезарядила – и тут же дуплетом выстрелила в гуля, прыгнувшего к нам из-за стоящих на стоянке такси. Отдача едва не опрокинула девушку. Но заряды попали в цель – гуль свалился в двух метрах от меня и задергал ногами, как раздавленный паук-косиножка.
Димка хрипел, требовал пошевеливаться.
Жить ему оставалось восемь минут.
Вторая жертва – Таня…
Мы сумели прорваться к автобусам, укрылись за ними, попутно уложив еще трех дедайтов и парочку обычных зомби. Держать там оборону мы не собирались, но хоть дух перевели. Сгруппировавшись тесно, перебежали к длинному гаражу, отыскали взломанную нами же дверь, ввалились внутрь, мигом задвинули тяжелую задвижку.
Димка жутко сипел, заглатывая воздух.