Один
Шрифт:
Поднимаюсь по лестнице. Небольшой холл, далее две лестницы – направо, налево. Иду по левой, прохожу через раздевалки, душевые кабины и выхожу в светлое «бассейное» помещение – большие окна по всей стене позволяют не включать свет в дневное время, сторона хоть и северная, но так даже уютнее – солнце не напрямую, а умеренный, отраженный дневной свет убаюкивающе – успокаивает.. Раздеваюсь до трусов, раздеваюсь совсем, всё равно же никого нет.. Ныряю. Какой кайф! Обожаю воду. Наплавался в волю и понырял.. Ну прям отпуск у меня настоящий. Куда деваться).
Неспешно выхожу из бассейна, спускаясь по ступенькам, слышу
Через полчаса примерно возвращаюсь домой. Сажусь в кресло. Закрываю глаза. Пытаюсь ни о чем не думать.. Почти получается.. Встаю. Беру свои начатые читать книги, бумаги, надеваю очки, располагаюсь, разворачиваюсь, как обычно.. Работаю. Время проходит незаметно.. Потом (всё-таки) откладываю книги.. Всё так и есть, только не совсем так..
Вспоминаю свою старую «тему».. То, чем жил я (и мои друзья) ещё каких-то десять-пятнадцать лет тому назад.. Я был художником, участвовал в выставках, делал перформансы/акции, писал малопонятно-навороченные тексты..
Почти тридцать лет – с конца 80-х и до конца «нулевых» – начала «десятых» мы делали актуальное искусство.. Это был по сути настоящий (наш русский актуальный) ренессанс.. В какой-то степени, мы, были, наверно, и «на слуху» (и даже, вроде как, делали какую-то «историю»)..
А потом всё это кончилось.. Мы просто ушли, посчитав, что сказали уже достаточно.. Тогда ещё было непонятно, ушли ли мы насовсем, или просто сделали паузу.. На какое-то время относительная активность перенеслась в социальные сети.. Время от времени я (ещё) выстреливал очередными своими тезисами или короткими упрощенными «дадзыбао» типа таких вот – «Шести принципов художника»:
1. Всё, что ты осознанно создаешь как художественное произведение, именно таковым – художественным и является.
2. Для того чтобы художник вошёл в поле искусства, необходим толчок: внутренний, ситуации-события, или другого художника.
3. Художник, художественное произведение больше нуждаются в зрителях, чем зрители – в художнике и в его творениях.
4. Художник не может нравится всем, но он должен (обязательно) нравиться хоть кому-то ещё, кроме себя.
5. Художник может (внешне) не показывать своих амбиций, но без амбиций автор никогда не состоится как художник.
6. Художник всегда остается художником, даже когда он перестает быть (пытаться) художником.
Потом мне захотелось попытаться объяснить что-нибудь «с начала» на «пальцах» -простым, понятным языком рассказать о чем-нибудь тем, кто только начинает интересоваться современным искусством и хочет начать этот процесс, например, с картины. И тогда я написал такой текст – «Картина как окно в другой (расширяющийся) мир»:
Самое «прямое» непосредственное видение картины, как окна в мир – это именно представление о картине, как об окне, через которое виден смотрящему окружающий пейзаж, горный массив, море и т.п. реалистическая
В том случае, когда у смотрящего несколько расширяется потребность видеть реальный, а ещё больше «нереальный мир», расширяются и (внутренние) требования к картине. Расширение внутреннего требования к картине ведет к расширению горизонта видения и горизонта понимания увиденного. Смотрящий, т.е. теперь уже «Увидевший» начинает пытаться глубже анализировать как свое «впечатление», так и свое понимание синтеза увиденного и понятого. Если таковой анализ покажется Увидевшему интересным, он, вполне возможно, приведет к желанию так же проанализировать сначала какие-то другие картины вообще, потом другие картины какого-то определенного направления, или определенного художника. Понятно, что цепочку наших рассуждений имеет смысл продолжать в том случае, когда читающий эти строки понимает и в значительной степени принимает её.
Итак, мы остановились на «направлении» или на «художнике». В виду того, что ни направления, ни художника в чистом виде, без их контекстов не существует (вернее здесь идет речь о том, что как первое, так и второй не могут быть полноценно представлены без соответствующих контекстов), Увидевший неизбежно будет окунаться в соответствующий контекст.
Именно с этого момента начинается следующий уровень (этап) взаимоотношения с картиной. Картина из «прямого» видения, просто «взгляда из окна» становится для Увидевшего чем-то другим, более ценным и более целостным объектом. Дальнейшее «погружение в контекст» не просто расширяет возможности Увидевшего увидеть в картине больше, чем просто «взгляда из окна», но и дает возможность открывать новый (для себя, а опосредованно и для других) расширенный мир. Тем не менее, обычно дошедший до этого уровня (этапа) Увидевший и останавливается на нем, становясь, таким образом в почетный ряд обычно-продвинутых в художественном плане людей.
До следующего – третьего уровня-этапа доходят немногие. Метафизика перехода на данный уровень может быть разной – от наличия ситуации «вызревания» человека на предыдущем уровне и возникновения последующего (органичного) желания «двигаться дальше» и до импульсивно-интуитивного прыжка из других (боковых) «уровней – этапов». В любом случае, находящийся на данном уровне-этапе Увидевший уже обладает обостренным чувством не всегда объяснимого (сверх)понимания и другим, более «витальным» взаимоотношением с картиной. Находящемуся именно на этом этапном уровне человеку Картина, время от времени и открывает почти всё свое истинное «окно в другой (расширяющийся) мир».
Параллельно (примерно в то же самое время), для тех, кто (уже) заинтересовался (искусством) я подготовил тогда следующую статью – «О современном искусстве»:
К современному искусству, так же, как и к современным художникам во всем мире относятся примерно одинаково. Разница проявляется обычно только в формах публичного выражения/не выражения этого (истинного) отношения.
Предметы – картины и прочие объекты современного искусства чаще всего вызывают у неподготовленных зрителей недоумение, иногда – восторг, радость, удивление, иногда – отторжение, жесткое неприятие, но почти никогда не оставляют их равнодушными.