Один
Шрифт:
– А где эта самая фея?
Посмотреть на хорошенькое женское личико – это не с подвыпившим цвергом болтать.
– Да вот же! – снова поразился непонятливости аса карлик, указывая на серую мышь, восседавшую на золоченом престоле.
– Это? – Локи сглотнул горькую слюну: мышей он терпеть не мог. Пришлось глянуть истинным зрением, но и зрение внутренним оком радости от созерцания мыши не прибавило: ас увидел древнюю, раскрашенную, как пугало, старушенцию, морщинистую и, кажется, горбатую.
– Хороши же тут феи, – процедил ас. Потом выпустил коротышку, который тут же нырнул к ближайшей бочке с
Локи напряг слух, наклонив к плечу голову и хмурясь. Однако голос рассказчика, начавшего состязание первым, доносился, словно тот говорил в рупор. «Эхо в пещере!» – Локи смерил купол свода и пристроился поудобнее: для выполнения задуманного времени было уйма, почему бы и не послушать сказку? Тем более, что история, кажется, была занятной.
– Случилось это в незапамятные времена, когда цверги были настоящими правителями в нижних мирах, – так начал рассказчик, старый гном с выцветшими седыми волосами, пушком окаймлявшими блестящий овал лысины. – И был среди цвергов один, по прозванию Рыжая гора, так звали его приятели, а враги, боясь накликать гнев грозного цверга, и вовсе не поминали имени героя.
Жил Рыжая гора на вершине холма, откуда земли просматривались во все четыре стороны света. Цверг нарочно выдрал с корнями всю траву на холме, чтобы враг не мог пробраться незаметно.
А напротив, на точно таком же, ну, может, чуть пониже холме, обитало семейство Диадов. Диад-старший тоже выдрал на холме все кусты и деревья, да еще и приказал ближним разровнять вершину, посыпав желтым песочком.
– Ну, ты, пожалуй, зарвался, Тин, – остановил рассказчика цверг в голубой одежке. – Как это цверг, пусть и могучий, деревья вырвал?
Локи тоже прислушался: оказывается, сказки цвергов должны быть еще ко всему прочему и правдивы?! За свои сказки, которые рассказывал направо и налево, когда что-нибудь требовалось выманить или кого-то обмануть, Локи ни в жизнь за правдивость своих слов не поручился бы.
Тин отпил из стаканчика. Деловито откашлялся.
– Я же говорю, что было это во времена сотворения миров. И деревья, и кусты, прежде чем вымахать над головой цверга, были всего-навсего травинками, чуть от земли. Вот их-то Диад и выдирал, аккуратно обследуя холм.
– Прошу прощения, – смущенно замолк встрявший в сказку цверг.
– Эти два цверга считались почти равными по уму и силе. Почти! Но Рыжая гора был чуть шире в плечах, чуть выше, чуть мудрее. Зависть черной кошкой крутилась и царапала Диада изнутри. Соперничество, зародившись еще в юные годы цвергов, когда Рыжая гора и Диад обучались боевым искусствам на скалистой горе войны и постигали мудрость, завещанную вельвой-прародительницей, с годами ничуть не шло на убыль. Наоборот, видя, как прочие цверги хвалят Рыжую гору, Диад скрипел зубами от злости, мрачнея с каждым восхищенным словом, которые цверги посылали вслед его сопернику.
Рыжая гора лишь посмеивался, видя, как противник злится и посылает пустые угрозы, точно голодный волк, бродя по своему холму.
А как раз в то время по землям цвергов прокатился слух, что якобы рыщут по долинам и лесам три огромные великанши, ловят доверчивых цвергов; и никто больше не видал того, кто попал в их лапы.
«Ага, – Локи мог бы поспорить на все сокровища Асгарда, что знает о великаншах
– С великаншами следовало поквитаться, – продолжил карлик сказку, – и немедленно, потому что некоторые холмы и вовсе обезгномили: ни карлика, ни цверга. Решили идти войной. Рыжая гора, тут и споров быть не могло, стал во главе отряда. Диад, которому слава противника, словно кость в горле собаки, тоже собрался в дорогу. Да, – мечтательно закатил глаза гном, – вот это были времена! Вот это были герои! Любо-дорого посмотреть, как отряд цвергов, в дорожных плащах, с кинжалами на боку и копьями в руке двинулись по дороге, ведущей к землям великанов – Ётунхейму.
– Нынешний Утгард? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Ну, в Утгарде – не великаны, так, мелочь, – возразил рассказчик. – И вообще, измельчал народ в последние времена! – Насупился: – И перестаньте перебивать, а то я могу забыть какую-нибудь мелочь!
– В рассказе важна суть, – одернул карлик в голубом.
Локи заметил, что цверг тут, на празднике, что-то вроде распорядителя: по его приказу выкатывали новые бочки с элем и подносили жареную дичь. Старина цверг и еще какие-то неприметные распоряжения отдавал, пока Локи к нему исподтишка присматривался, но смысл шустрых передвижений цвергов-стражей не разгадал, как ни пытался. В диковинном узоре, в который, выделяясь ядовито зеленой униформой, выстроилась стража цвергов, не было ни логики, ни завершенности: просто кучки цвергов в толпе слушателей.
– Итак, – цверг повысил голос, так что под сводами хрипло откашлялось и вспомнило о своих обязанностях эхо, – цверги вышли в боевом порядке. А впереди, самый могучий, шел Рыжая гора, и солнце отражалось в его золотом щите.
Время для похода было не самым удачным: близилась зима, и по утрам дорога покрывалась коркой скользкого наста. А путь был неблизкий – великанши не попадались. День шел за днем. Уж месяц минул, как отряд покинул родные холмы. Некоторые в дороге заболели: их трясло в лихорадке. Дичь, жуки и гусеницы, с первыми холодами забились под кору деревьев, попрятались под палыми листьями. Отряд докончил припасы. Воины голодали. Тонкие плащи уже не спасали от ветра и холода. И лишь мужество Рыжей горы, понукавшего цвергов идти вперед, заставляло отдирать себя по утрам от смерзшейся земли. Вставали, оставляя на снегу клочья одежды. Нехотя разминались. Шли дальше, почти не соображая, куда, и давно позабыв о цели. Лишь Рыжая гора да Диад, которому злоба и зависть не позволяли отступаться от цели, держались.
Но всякому пути есть конец: вот показались и горы страны великанов, разделявшие мир Альфхейма и Ётунхейма.
Тогда Рыжая гора собрал военный совет, молвив: «Вот и пришли мы к цели! Эти горы – граница нашего мира, которую надо охранять, чтобы великанши не ползали по нашим селениям. Как решим, братья, двинем на противника, напав первыми, или будем ждать их здесь, пока подлые воры не заявятся сами?»
– Будем ждать, – воины, обессиленные переходом, попадали, как только узнали, что цель близка.