Один
Шрифт:
– Если великаны тебя поймают, то будет еще паршивее. Тут недалеко есть пещеры, мы укроемся в них до вечера. Дальше пойдем, когда стемнеет.
С этими словами Один развернул коня в сторону и поскакал в том же направлении, куда улетел Мунин. Всадники поскакали за ним на небольшом отдалении. Вскоре показалось большое нагромождение черных скал. В их заостренных вершинах и опасно нависающих пиках было что-то зловещее. Вокруг одной из них кружил Мунин, громко каркая.
Один остановился, напряженно всматриваясь в скалы, но вскоре расслабился и сделал знак воинам продолжать путь. Когда они подъехали ближе,
Всадники спешились, но не спешили заходить внутрь. Ветер тоскливо завывал в скалах, звук походил на похоронный плач вдовы. Оттар, Иллуги и Торфи уже умерли один раз в жизни, и теперь обычная смерть не была им страшна, но в этом месте, казалось, таится какая-то неведомая опасность, что-то страшнее смерти, что заставило воинов Асгарда отступить и спрятаться за спину своего повелителя.
Один опять произнес какое-то заклинание над своим посохом, и Гунгнир засветился ровным голубым светом. С таким импровизированным факелом ас вошел внутрь пещеры. Здесь явно уже давно никто не появлялся, хотя раньше, в стенах пещеры было святилище старого бога. Его имя уже давно забыто, но когда-то, задолго до появления асов, древние друиды приносили ему свои кровавые жертвы. Статуя божества и алтарь почти разрушились, не осталось даже праха тех, кого приносили здесь в жертву, но ровные черные стены, казалось, помнят ритм старинных заклинаний, звучащих здесь задолго до начала Времени.
Один воткнул посох в центре алтаря – ничего. Если бы в пещере была какая-нибудь опасность, Гунгнир сразу предупредил бы своего хозяина. Мунин, влетевший в пещеру вслед за асом, тоже чувствовал себя совершенно спокойно и уже успел устроиться на одном из уступов, высоко под сводом.
– Чего перетрусили? – крикнул Один на воинов. – Входите, заводите сюда лошадей. Это место только снаружи страшно выглядит. Если тут и было какое-то зло раньше, то сейчас и следа от него не осталось.
Оттар вошел первым, ведя за собой свою лошадь. Действительно, ничего страшного здесь не было, пещера как пещера. За ним, осмелев, вошли Торфи и Иллуги.
– Костер разводить не будем? – спросил Иллуги.
– Интересно, а из чего ты собрался его развести? – ухмыльнулся Один.
Иллуги осмотрелся, действительно, в пещере не было ничего, даже отдаленно напоминающего дрова, и вообще ничего, что могло бы гореть.
При тусклом свете Гунгнира распаковали мешки с едой.
– Ешьте как следует, – посоветовался Один, – это последняя остановка перед Хелем. Если повезет – завтра будем уже в Асгарде, если нет – неизвестно, когда и что мы будем есть в следующий раз.
– В такой дыре и кусок в горло не лезет! – пожаловался Торфи.
– Чего-то ты пугливым стал, как баба? – спросил Один. – И что мы с тобой в мире мертвых будем делать? Сказал же я – нету здесь ничего, или ты моим словам уже не веришь?
– Верю, верю, просто аппетита нет, – начал оправдываться Торфи.
– А-а, ну раз нет аппетита, дело другое. Нам больше достанется, – сказал Один, отламывая здоровый кусок вяленого лосося. –
Ворон, благодарно каркая, опустился перед Одином и, придерживая одной лапой, начал рвать лосось клювом. Глядя на прожорливую птицу, Торфи уже пожалел, что отказался от еды, и решил исправить положение.
– А, действительно, чего нам бояться. Идем в страну мертвых, а тут всего лишь старая пещера.
С этими словами, он попытался поделить кусок лосося, доставшийся ворону. Мунин решил не расставаться так просто со своей добычей и больно клюнул Торфи в руку.
– Тебе что, другой еды нету? – окончательно рассвирепел Один. – Оставь ворону его кусок и возьми другой, вон сумка в углу лежит. Или уже подняться лень?
Торфи тихонечко поднялся, взял сумку с сыром, и стараясь больше не попадаться на глаза Одину, пообедал. Весь остаток дня весельчак Торфи был тише воды и ниже травы.
К вечеру опять пошел снег, к великому удовольствию Одина. Воины быстро собрались, в полном молчании оседлали коней. Впереди был короткий отрезок пути – последний перед Хелем. Переход по равнине закончился, теперь всадники скакали по холмистой местности, тут и там на их пути появлялись валуны или обломки древних скал. Стало немного теплее и воздух был более сырым. На пути начали попадаться карликовые деревца, похожие на дубки.
Волки бежали где-то недалеко от людей, то появляясь, то исчезая между скалами, видимо, охотились на мелких животных, все чаще попадавшихся на пути. По всем признакам Утгард был уже близко. Значит – увеличилась опасность нежелательной встречи с великанами. Один выбирал путь в тени скал и камней, стараясь объезжать открытые участки, где всадников легко было заметить в свете луны.
На пути к Утгарду Один и его воины все-таки встретили несколько великанов, спешащих вернуться к ночи домой, но им повезло: никто не заметил маленькую группу, идущую в Хель.
Становилось все теплее, снег летел теперь большими хлопьями, навстречу воинам дул не по-зимнему теплый ветер.
– Мы уже у самого Утгарда, – сказал Один, – где-то здесь должен быть вход в Хель.
Воины остановились в тени широкой скалы из того же черного камня, что был в древнем друидском храме, и Один отправил двух воронов на разведку. Потом ас подозвал волков и приказал им держаться подальше от людей, но не терять их из виду. Если понадобится сражаться, Гери и Фреки должны быть рядом.
Вскоре прилетел Хугин и призывно каркнул.
– Едем, – приказал Один, – ворон будет показывать нам дорогу.
Хугин летел впереди, то и дело присаживаясь на какой-нибудь скале и поджидая всадников, с трудом протискивающихся в лабиринте между скал. Если бы их проводником не была птица, они никогда не нашли бы дороги в Хель в беспорядочном нагромождении камней.
Черных скал все прибавлялось, постепенно появилась тропинка, ведущая между ними. Воздух становился все холоднее, тропинка, петляя, стала шире и превратилась в дорогу из черных булыжников, чуть прикрытую снегом. Скалы по краям были все выше и выше, они все больше заслоняли небо над головой. Воины и не заметили, как оказались в глубоком ущелье, куда не доходил свет звезд. Стало абсолютно темно и очень холодно.