Одиннадцать
Шрифт:
Ефим быстро снял с сосенки сохнувшее одеяло, автоматически проверил его – почти высохло – сложил потолще и, приподняв девчонку, подложил его.
– Так лучше будет, – сказал он, не зная, что ещё сказать.
– Спасибо… – девчонка рыдала и обнимала Володю за ногу.
Тот стоял, не шевелясь, и тоже не понимал, что делать, только приговаривал:
– Ничего, ничего, сейчас всё пройдет. Всё пройдет. Ты же нашла нас, всё нормально, – и пытался гладить её по голове, успокаивая.
Ефим
– Пусть согреется.
– Ты ей бульона горячего налей! – сказал Володя, продолжая стоять, не отнимая девушку от ноги. – Пусть попьет!
– Понял! – Ефим быстро зачерпнул в «пакетик» бульон. – Вот, милая… Только не обожгись…
– Спасибо Вам… – девушка сквозь слезы, стала жадно пить бульон.
– Не обожгись, говорю.
Слыша его, не способная оторваться, она только в ответ кивала головой, продолжая глотать жидкость.
– Не мешай ей – пусть пьет… а то точно, ошпарится, – посоветовал Вова.
Ефим улыбнулся:
– А вы классно смотритесь.
Вова засмеялся в ответ:
– Скажи спасибо, что не мишка.
– Это – да! – согласился Ефим и, обращаясь шутливо к девушке, наклонившись, сказал: – Спасибо тебе!
Володя засмеялся ещё громче:
– Да дай ты человеку попить!
– У тебя, я вижу, тоже истерика!
Володя, продолжая хохотать, ответил:
– Похоже. Хочешь, тоже постоять? Поменяемся?
– Да иди ты! – Ефим только сейчас понял, чему рад Володя, да и он сам этому тоже стал рад – идти искать не надо! Поэтому добавил: – Молодец, девка! Сама пришла!
Девушка выпила бульон.
– Ещё? – Ефим взял у неё берестяной пакет-кружку.
– Если можно? – девушка отпустила Вову, немного успокоившись. Её пробил озноб.
– Поднимайся-ка, – сказал Вова «медицинским» тоном.
Девушка, опираясь на его руку, поднялась.
– Снимай это.
Володя помог стянуть сырой жилет.
– Тапочки тоже снимай. Майка мокрая?
(Девушка была только в футболке и плотных купальных плавках.)
– Мокрая, – ответила она.
– Её тоже снимай! – Вова пошёл к шалашу.
Достав вязаный свитер, шерстяные носки, баранью безрукавку и один из отрезов льняной ткани, он вернулся.
– Держи, – протянул он всё это, стоявшей уже в одних трусиках, девушке. – Переоденься. Штанов запасных нет, но из ткани, что-нибудь придумай – твои вещи высушить надо. И в одеяло укутайся. Сейчас ещё бульона налью. Голодная?
Девушка мелко потрясла головой, дескать, да, очень, и стала стягивать трусишки.
– Да ё-маё! Подожди, отвернёмся хоть!
Она наконец-то улыбнулась:
– Спасибо вам.
– Давай – не рассуждай, потом переговорим! – Вова отвернулся.
А
Девочку это нисколько не смутило.
Вова смотрел на Ефима и укоризненно качал головой.
Ефим пожал плечами и показал большой палец.
Володя засмеялся.
– Всё – можешь поворачиваться… доктор! – улыбнулся Ефим.
Девушка, укутанная в одно одеяло, стояла в теплых носках на втором.
Володя подал ей «пакет» с бульоном, а сам взял её мокрые вещи и пошел к реке.
– Ты куда, стирать?
– Да! Поставь её тапочки к огню! Смотри, чтоб не сгорели!
– Не сгорят! – Ефим оттолкнулся от валежины. – Врач – тоже мне! Да? – этот вопрос он уже задал девчонки, – голую девочку испугался!
Та в знак согласия, кивнула головой.
– Вот именно! – констатировал Ефим, – Где там твои тапочки?
Ефим наклонился, поднял обувь и аккуратно поставил их у костра, так, чтобы высохли и не сгорели.
– А ты присядь – чего стоишь-то?
Девушка опустилась на покрывало.
– Замерзла?
– Да, – тихо сказала она. – Но уже лучше.
– Голодная?
– Да.
– Давно здесь?
– Четыре ночи.
– Ни хрена себе! – вырвалось у Ефима. – И ничего не ела?
– Ничего.
– Ничего, милая, ничего. Сейчас отогреешься немного, покушаешь, всё будет нормалёк!
– Спасибо, – прошептала девочка и бесшумно заплакала.
– Тихо-тихо-тихо! – Ефим пожалел, что спросил. Но спрашивать-то всё равно когда-то надо.
– Тебя как звать-то?
– Маша.
– Маша – красивое имя. Известное. Мария! – Сказал Ефим, пытая приободрить девчонку.
Вернулся Володя с мокрыми вещами. Смастерил перекладину и повесил их поближе к огню.
– Быстрее высохнут, – пояснил он, хотя и так было ясно, что к чему.
– Её, Маша, зовут, – сказал Ефим.
– Да? – Володя повернул голову к Маше. – Очень приятно. Владимир.
– А я Ефим! – спохватился Ефим, и зачем-то добавил: – Тимофеевич.
– Очень приятно, – тихо сказала Маша, оторвавшись от «кружки».
– Наша Маша уже четыре дна ничего не ела, – сказал Ефим Вове.
– Пять. Я слышал – она сказала «четыре ночи», значит дней – пять.
– Ушастый ты наш математик! – хмыкнул Ефим. – Чё ты подслушиваешь взрослые разговоры?! – и посмотрел, улыбаясь, на Машу.
Маша опять улыбнулась.
– Во! Вишь (так и сказал: «Вишь!»), настроение у девочки улучшается. Сейчас девочка покушает, отогреется, и мы познакомимся, как следует! Правда, Маша?!
– Да, – кивнула головой Маша.
– Может, мяска ей дать? – спросил у «доктора» Ефим.