Одиннадцать
Шрифт:
– Я уже думал об этом. Сейчас, какие-нибудь чуни сварганим… из шкур.
– Ты умеешь?
– А ты?
– Я не разу не делал.
– Я тоже…
– Как на байдарке?
Вова улыбнулся:
– Типа того.
– Ну, тогда я спокоен, – Ефим улыбнулся в ответ. – А может и нам из бересты какие-нибудь калоши сшить?
– Смысл? Размокнут – разойдутся. Только время терять.
– Да, – согласился Ефим. – Ну, пойдем, пожрем – голодный, наверное?
– Есть немного.
– Есть будешь много, разведчик. Сколько время-то?
– Одиннадцать
– Ни хрена ты прогулялся, – Ефим хмыкнул.
– Как она? – спросил Вова, намекая, про Машку.
– Маха? Спит, бедолага.
– Не простыла?
– Кто о чём, а доктор о простуде. Нет – нормалёк. Помылась тут… так эротично…
– Кто о чем, писатель – об эротике,… – парировал Вова.
– Пошли, первопроходец! – Ефим и Вову по-братски хлопнул по плечу, но уже не по-детски.
– Пойдем-пойдем, – согласился Вова, – жрать охота!
– Машка, вставай – обедать пора! – Ефим раскладывал большие куски по берестяным плашкам.
(Машке он тоже уже плашку сварганил, пока она спала. И ложку свою решил ей отдать. А сам – поест руками, и бульон будет пить через край).
– Ей уже можно? – на всякий случай спросил Ефим у Вовы.
– Думаю, можно… немного, – Вова суетился, глотая слюну – проголодался.
– Я встала, – раздался голос из шалаша.
– Давай-давай, милая. подтягивайся,… – Ефим немного обжегся, – Ух… А! Вылазь, Маня, а то остынет!
Во время обеда Ефим сказал:
– Короче, братцы-кролики, сегодня у нас день подготовки – завтра болота штурмуем, я так думаю… Мань, ты шить умеешь?
– На машинке?
Ефим хмыкнул:
– На самолётике! – типа пошутил он. – На руках, конечно. Шилом.
– А что шить?
– Ичиги.
– Что? – не поняла Маша.
– Ну, ичиги,… чуни,… тарбаза,…унты,… сапоги, одним словом.
– Нет! – Маша, даже опешила немного.
– Я так и думал. Ладно, если что – поможешь.
– Конечно… Хлеба бы.
– А девочки же хлеб не едят! – съязвил Ефим.
– Так то – де-евочки! – ответила тут же Маша.
И все рассмеялись.
К вечеру чуни-ичиги были готовы. (Машка могла, не снимая своих тапочек, в них ногу просунуть). Молодец Вова – хороший портной!
Лодку вкопали, предварительно написав фамилии, отчества и адреса на пустых «участках». Ефим, на всякий случай, даже дату рождения Алексея вписал.
Пока суть да дело, Ефим смотался днём на опушку леса: «Посмотреть перспективу и тропу набить!» – как он выразился. Тропу-то он набил, а вот перспектива ему не очень-то, честно говоря, понравилась. Он вернулся немного разочарованный.
Машки сделали небольшой заплечный мешок – она стала хранительницей одеял и всякой берестяной чепухи. Килограммов шесть-семь получилось, точно… наверное.
Мясо уже подъедали – это и радовало, что меньше тащить, и огорчало – на той
Короче, всё было готово, высушено, упаковано. Оставалось поужинать, выспаться и завтра, пораньше, в путь.
Но пошел, сука, дождь!
– Вот дождя нам не хватало! – сказал Вова, проникая в шалаш последним, и смачно выругался.
Маша даже ухом не пошевелила.
Ефим тем более ничего не сказал.
– Болота раскиснут – топь начнется! Как думаешь? – спросил Володя у Ефима.
– Чего раньше времени расстраиваться? Утром посмотрим. Может, пройдет.
– Не… этот зарядил, чувствуется, надолго! – Вова для контроля глянул на небо. – Надолго, сволочь!
– А у нас выбора нет, – «успокоил» всех Ефим. – Вместо зонтика, наденем на голову Машкин жилет и попрём. Маш, твой парень, судя по всему, зажиточный был, а чего он такие жилеты дешёвые купил?
– Завязывай, – перебил его Володя.
– Почему дешёвые? – спросила Маша.
– Ну, какой-то простой, из пенопласта. Сейчас, знаешь, какие жилеты есть? – с карманами, с зеркальцем, со свистком… а твой – уж больно простой.
– Завязывай, правда, – Вова располагался на покрывале, расстеленном поверх шкур. – этот жилет – самый надежный, он Машку спас! Правда же, Маша?
– …, – Маша кивнула.
– Вот! А ты говоришь!
– Н-да, наверное, – согласился Ефим. – Чем проще – тем лучше,… надежнее! Мань, а ты как там ночевала-то? Спала хоть?
– Я на горку залезла. Там сидела.
– А почему на горку?
– У леса страшно! Знаешь, сколько там всякого ночью шубуршится! Я на горку залезла – там хоть видно, кто идет.
– Н-да, – выдохнул Ефим. – Натерпелась, бедная!
– Ладно, пока шалаш не протекает, может покемарим маленько? – предложил Володя. – Я что-то сегодня устал.
– Спи, – согласился Ефим. – Я ещё мал-мал помозгую, как нам завтра быть.
– Ну, как знаешь! – сказал Вова, укутываясь в плащ. – Мань, ложись спать – философ долго ещё будет гадать на кофейной гуще.
– Да, кофеёк бы сейчас не помешал!
– Может тебе ещё девочек? – и Вова сам засмеялся, сказанной глупости. – Извиняюсь.
– Спи ты, швея-мотористка.
– Всё! Спокойной ночи!
Ночь пролетела со стуком капель по «крыше». Было тепло, зато! Но рассвет пришел поздно. Машка спала уже спокойно – не дрожала и не дергалась во сне, как в первую ночь. Вова похрапывал немного. Как спал Ефим – никто не знает – он последним заснул и проснулся первым. И ещё, так как он был ближе всех к выходу, он ночью несколько раз вставал подбросить дров в костер, чтобы тот не потух. Во время дождя, трут может отсыреть, а утро без костра – хреновое утро. Вот Ефим и старался – кочегарил вовсю! И утром костер был! Несмотря на непогоду!