Одиннадцать

Бутаков Эрик Юрьевич

– Чудно. Тогда поехали! – и Палыч забрался на переднее сиденье.

Когда остальные уместились на широком заднем сиденье, как на диване, воитель спросил:

– На базу?

– В спортзал, – ответил Палыч и, повернувшись к Ефиму, добавил: – Там всё решим.

– Понятно, – с безразличным видом ответил Ефим, сам тем временем наблюдая, что изменилось вокруг за последний час, с момента восхода солнца.

«Там всё решим» означало, видимо, что собственно разговор о делах, ради которых он прилетел в Столицу, состоится в каком-то

«Спортзале». Что за спортзал? Спортсмены, тоже мне! Хотя, как сказать… Но как после столь бурной ночи можно чего-то там решить? Однако, уже узнав довольно хорошо Владимира Павловича, которого он ещё прошлым летом на Байкале для себя окрестил «Старшой», Ефим решил, что, в сущности, какая разница – они ему обещали интересную работёнку, так что, как говорится, «будем посмотреть»! А пока он глазел по сторонам, в тайне надеясь, что в спортзал нужно будет ехать мимо гостинцы «Москва» и Охотного Ряда. Тогда станет ясно – спятил Ефим или ему всё приснилось, или… А что ещё может быть или?

Как по заказу джип проскочил на Тверскую, спустился к Кремлю и немного застрял в пробке у поворота к Госдуме. «Интуриста» не было – шло строительство. «Москва» была в разобранном состоянии, обнесенная лесами. По крышам Охотного ряда слонялись «гости нашего города» разглядывая фонтаны и грузинскую «архитектуру малых форм». Биотуалеты функционировали – к ним стояли небольшие очереди.

Владимир Павлович (Старшой) повернулся к Ефиму.

– Как настроение?

– Нормально, – ответил Ефим.

– Уставший ты какой-то.

– Будешь здесь… Всю ночь не спать… А «Россию» уже разобрали? – на всякий случай спросил Ефим.

– Ещё не всю! – непонятно, шутит он или говорит действительно именно о гостинице, ответил Старшой. – А что?

– Да так – интересно. Я там, вообще-то, часы забыл.

Владимир Палыч загадочно улыбнулся, кивнул и отвернулся к водителю, сказал ему:

– Включи музыку, пожалуйста.

– Слушаюсь, – почему-то ответил (штатский с виду) водитель и нажал на кнопку дорогущей магнитолы.

Из динамиков полилось:

«Жизнь, ни то, чтоб спесь —Такая сладкая стать…Кстати, на всё наделатьИ спать. И спать…»

Ефим вздрогнул. Посмотрел на соседей.

Те безразлично смотрели вперед, почти кимарили.

Краем глаза Ефим заметил, что Владимир Павлович смотрит на него в зеркало заднего вида. Хотя, по идее, там должен был быть виден только глаз (или два) водителя.

Владимир Павлович заметил взгляд Ефима, поэтому, наверное, спросил:

– Кашин нравится?

– Да, – однозначно ответил Ефим.

Ему не хотелось много говорить – что-то казалось здесь ни так – уж слишком всё они в цвет гутарят. И голова начинала болеть.

– Вслушайся в слова, – посоветовал Владимир Павлович. – Молодец парень – гуру как-никак.

– Гуру?

– Да, – однозначно ответил Старшой и замолчал, отвернувшись.

– Ты

где-то куртку уже порвал? – зачем-то спросил, сидевший рядом, Андрей Валентинович, показывая пальцем на плечо Ефима.

– Да, – ответил Ефим, кивнув назад. – Вон там, на стройке Охотного Ряда.

– В смысле? – не понял Андрей Валентинович.

– Проехали уже… Голова у меня что-то опять, извиняюсь, разболелась.

Андрей Валентинович недоуменно пожал плечами и отвернулся.

– Можно музыку выключить? – спросил Ефим у водителя. – По мозгам колотит, как кувалдой.

– Выключи, – сказал Старшой водителю.

Тот выключил.

– Долго нам ещё ехать?

– Прилично.

– Я посплю чуток с вашего позволения, – сказал Ефим, обращаясь к Владимиру Павловичу. – Разбудите, когда подъедем.

– Конечно! – пообещал Старшой. – Отдыхай.

И уткнувшись носом в воротник и краем лба в стекло двери, сжав в кармане ключ от гостиничного номера «России», Ефим попытался заснуть.

Прошло несколько секунд, максимум – минута, и ему это удалось.

Глава вторая

Прошлым летом на Байкале

Сейчас уже точно и не вспомнишь, какого числа в последней декаде июня Ефиму позвонил бывший одноклассник, а ныне заместитель директора туристической фирмы, друг детства, некто Николай и спросил:

– Ты числа десятого-пятнадцатого июля что делаешь?

Интересный вопрос, если учесть, что звонок прозвенел недели за три до названной даты. Ефим же не всевидящий, чтобы точно знать, что он делает числа десятого – пятнадцатого? Поэтому он честно ответил:

– Хер его знает! А что?

– Да нам тут позвонили из Улан-Удэ, спрашивают, сможем ли мы организовать проводника для москвичей от Рытого до Шартлая. Я подумал, что если у тебя есть время, может, проведешь? Ты же эти места знаешь. А? Как?

– Не знаю, Коля. Неожиданный вопрос. Подумать надо, может, и проведу.

– Ну, скажем так, для информации: трое москвичей и один из Улан-Удэ. Прилетают числа десятого. Хотят пройти от Рытого до Шартлая. От Аэропорта до МРС – на машине, их Уазик будет ждать в порту. В МРС ждет корабль. На корабле до Рытого. Потом пешком по берегу. На Шартлае – на корабль и обратно в МРС. Из МРС на машине – в Иркутск. На всё про всё – четыре дня. Вот, вроде бы и всё.

– И всё? А чего тут сложного?

– Ничего.

– Вот именно. А почему тогда я? А свои проводники у вас где?

– Да свои – кто где, заняты, в отпуске многие. А тут, скажем так, тебе места знакомые и заплатим немного: семьсот пятьдесят рублей за день, за четыре дня – три тысячи.

– Ясно, братишка! Там примерно тридцать километров пути, – начал Ефим подыгрывать дотошному до мелочей Коле. – Надо полагать, ваша фирма оценивает каждые мои десять километров в тысячу рублей. Значит, километр – в сотню, сто метров – десятка, десять метров – рубль, а метр пути, пройденный мною, стало быть, стоит десять копеек? – у Ефима было хорошее настроение и пятерка по математике за третий класс. – Отличная такса!